29 окт. 2007 г.

Кто старое помянет...

1790 год. Мария-Анна Аделаида Ленорман (1772–1843) превращает дамку в королеву
Она напророчила насильственную смерть властным вождям Французской революции и императорскую корону безвестному капитану Наполеону Бонапарту. Предс­ка­зания хромой гадалки были пугающе точны – появись она на свет парой веков раньше, ее как колдунью сожгли бы на костре. Тем более что небольшой французский городок Алансон, где она родилась, испокон веков славился шабашами ведьм. Акушерка первая учуяла неладное: у новорожденной оказались длинные черные волосы и сразу все зубы, а уродлива-то как! – одно плечо выше другого, одна нога короче другой, вдобавок пучеглазая. Сверхъестественные способности проявились у Марии-Анны с малолетства. Настоящий переполох она вызвала в монастыре бенедиктинок, куда ее, семилетнюю, отдали в обучение – напророчила, что настоятельницу вскоре переведут в другое место, а к ним пришлют новую. Все сбылось. Возмутительницу спокойствия сплавили от греха подальше, но она уже успела начитаться в монастырской библиотеке книг, посвященных тайным знаниям. Ее кумиром стала знаменитая рейнская прорицательница XII века аббатиса Хильдегард, названная на античный манер Рейнской сивиллой. Впоследствии мадам Ленорман наречет себя Французской сивиллой. Ей было всего восемнадцать, когда вместе с компаньонкой она открыла гадальный салон в Париже. В годы революции, выбившей у людей почву из-под ног, публика жаждала предвидения. Даже всесильные Марат, Робеспьер и Сен-Жюст посетили салон Ленорман. Каждому из них она пообещала кровавый конец – они ответили усмешкой. Клиентами Ленорман в разное время были такие тузы, как дипломат-интриган Шарль Талейран или министр полиции Жозеф Фуше. Однажды к ней пришла знатная дама в сопровождении подруги. Мария-Анна раскинула карты, заверила клиентку, что ее ждет счастливый брак, а затем почтительно склонилась перед ее подругой и сказала: «Вы станете императрицей Франции!» Жозефина Богарне – а это была она – в те годы являлась вдовой с двумя детьми и с Наполеоном не была знакома. Нечего и говорить, что мадам Ленорман стала личной гадалкой императрицы Жозефины. Когда же она посмела предсказать Наполеону поражение в войне с Россией, тот немедленно сослал ее в провинцию. Но хотел великий завоеватель или нет, пророчества знаменитой гадалки сбывались. Одно из них – событие всемирного масштаба, происшедшее намного позднее кончины Французской сивиллы. Это…
Пра­виль­ный от­вет: Первая мировая война.

1776 год. Франц Антон Месмер (1734–1815) магнитом притягивает к себе неприятности
Основателя месмеризма – учения о «животном магнетизме» – считают первым психотерапевтом 18 века, предвосхитившим методы современного гипноза. Но как всякой неординарной натуре, опередившей свое время, на его долю пришлось немало шишек. Впрочем, пока Месмер не полез в заповедные области академической медицины, жилось ему вольготно. Он родился в австрийском городке Инцанг, учился в медицинской школе при Венском университете. К врачебной практике приступил не сразу. Женитьба на богатой вдове обеспечила его, захотелось возвышенного – стать музыкантом, и непременно великим. Ему довелось дружить с Гайдном, Глюком, Моцартом. К чести Месмера, он вовремя понял, что с титанами ему не тягаться, и вернулся к медицине. Первая же пациентка являла собой трудный случай: судороги, частичный паралич, бредовое состояние, не поддающиеся лечению испытанными методами. Он решился на риск: применил магнит, о лечебных свой­ствах которого упоминал еще знаменитый Парацельс. Пациентка пошла на поправку, а у доктора отбоя не стало от истеричных дам, жаждущих излечения. Наука встретила новшество в штыки. Нужен был только случай, чтобы врача-новатора ошельмовали, и тот подвернулся: Месмер излечил было незрячую крестницу императрицы Марию Терезу фон Парадиз, но слепота вернулась. Разразился скандал, экспериментатор был вынужден покинуть родину. Он обосновался в Париже, где обрел огромную популярность. Здесь он разработал ритуал коллективного лечения. В дубовом чане размещал бутыли с «намагниченной» водой, из которых расходились железные прутья, доносившие «магнитный флюид» до пациентов. Приглушенный свет, успокаивающая музыка, Месмер в фиолетовой тоге совершает таинственные пассы, пристально вглядываясь в глаза каждого. Метод оказался для многих чудодейственным. К тому времени талантливый исследователь пришел к выводу, что человек и без магнитов обладает собственным, не менее мощным излучением. Он назвал явление «животным магнетизмом», а себя – магнетизером. Ученые коллеги обвинили его в шарлатанстве. Особая комиссия выдала столь обвинительный вердикт, что ему пришлось покинуть и Францию. Последние двадцать лет он жил под Цюрихом, оставив врачебную практику и утешаясь лишь музыкой. Кстати сказать, имя его осталось-таки в музыке: великий композитор – современник Месмера, включил описание целебного действия магнита – «месмерова камня», в арию одной из опер. Автор и название?
Пра­виль­ный от­вет: Моцарт, «Так поступают все женщины».

1862 год. Жан Анри Дюнан (1828–1910) затевает крестовый поход
Крестный отец Между­народного Красного Креста, он первый, кто начал борьбу за права раненых и военнопленных. В Дюнане с детства жила потребность творить добро. Он исправно ходил в церковь, посещал бедняков и заключенных местной тюрьмы. Окончив экономический колледж, работал в филиале одного из женевских банков в Алжире и тут основал отделение благотворительной Христианской ассоциации молодежи. Так тихо-мирно и продолжал бы полезную, но не слишком масштабную деятельность, если бы не задумал открыть в Алжире свое дело. Он наткнулся на такую бюрократическую рутину, что пришлось за решением вопроса обратиться к самому Наполеону III. Император оказался в Италии, где французская и итальянская армии собирались дать отпор австрийцам. Дюнан направился вслед за ним и стал свидетелем бойни, которая перевернула его жизнь. Жуткое зрелище рукопашной довершилось потрясением от страданий девяти тысяч раненых, на которых полагалось всего шесть военных врачей. Дюнан, забыв о цели поездки, кинулся помогать санитарам. Затем написал книгу «Воспоминание о Сольферино», в которой страстное описание ужасов войны завершалось программой оказания помощи ее жертвам. На сплошном энтузиазме, на соб­ственные средства он развернул такую кампанию, что правительствам стран ничего не осталось, как послать представителей для выработки документа, который теперь известен под названием Женевской конвенции 1863 года. Нашлись и противники, считавшие, что правила оказания помощи на поле боя узаконивают саму войну. Дюнан лез из кожи вон, упрочивая статус Красного Креста, за что и поплатился: общественная деятельность не за зарплату и льготы сделала его нищим изгоем. Его предприятие в Алжире развалилось, и от банкрота все дружно отвернулись, даже соратники по Женевскому комитету. Бывшая европейская знаменитость оказалась на задворках жизни. Он нищенствовал по деревням, пока не нашел приют в Хейденской больнице. Здесь через много лет его разыскал некий журналист, сделавший из находки сенсацию. Общественность встрепенулась, пошли письма, награждение Нобелевской премией мира. Он все раздал на филантропические проекты и койки для бедных в Хейденском хосписе, который так и не покинул до самой смерти. Когда же ему передали приветствие от папы римского, он, разочаровавшийся в человечестве и его религиозных институтах, сказал: «Я верю в бога, но так, как это делали в первом веке нашей эры, когда еще…
Пра­виль­ный от­вет: не существовало церкви».

Комментариев нет: