30 окт. 2007 г.

Получи, фашист, гранату!

Более четырех десятков покушений на Гитлера известны в подробностях: показания свидетелей, полицейские протоколы, воспоминания тех, кому удалось выжить. А в целом случаев, когда земное бытие фюрера могло прерваться по чьему-то умыслу, насчитано около трехсот. Люди разного сословия, разных взглядов, движимые разными мотивами, на протяжении всего существования Третьего рейха предпринимали попытки уничтожить кровавого диктатора. Хотя бы даже и ценой собственной жизни.

Убить мерзкую тварь
Неверно считать, что с момента прихода Гитлера к власти 30 января 1933 года вся немецкая нация была поголовно ослеплена и заморочена. Отнюдь! Немалое количество людей сознавали, в какую пропасть влечет Германию этот «придурковатый ефрейтор», как называл его сподвижник, глава штурмовиков Эрнст Рем. «Адольф подл и вероломен, – открыто заявлял он. – Он нас всех предаст». Наверняка Рем вспомнил это пророчество, когда ему был вручен в приказном порядке револьвер с многозначительно оставленным единственным патроном…
Другой гитлеровский соратник по национал-социалистической партии, возглавивший вместе с фюрером знаменитый «пивной путч», боевой генерал Эрих Людендорф, послал телеграмму Гинденбургу, престарелому президенту Германии: «Назначив Гитлера канцлером рейха, вы отдали нашу священную германскую отчизну одному из величайших демагогов всех времен. Я предсказываю вам, что этот злой человек погрузит рейх в пучину и причинит необъятное горе нашему народу. Будущие поколения проклянут вас в гробу».
Если такое приходило в голову сподвижникам Гитлера, то как должны были ненавидеть его остальные. С каждой новой волной коричневого террора личных противников у него становилось все больше и больше. Засел в эмиграции и регулярно подсылал убийц к фюреру Отто Штрассер, создатель «Черного фронта». Его старший брат некоторое время был заместителем Гитлера, но потом стал слишком опасным соперником в борьбе за власть, за что и поплатился жизнью. Отто горел желанием отомстить.
Наблюдая, с каким агрессивным упор­ством тащит фюрер Германию в войну, планировали свои покушения генералы вермахта, всегда питавшие ненависть боевых офицеров к этому штатскому необразованному выскочке. Их самым громким провалом станет взрыв чемоданчика в «Волчьем логове» в июле 1944 года, при котором фюрер будет всего лишь легко ранен. А ведь первое покушение эта группа затевала еще в преддверии войны!
«Люди, которые желали спасти Германию, тайком клали адские машины в форме бутылок со шрапнелью рядом с сиденьем фюрера в его автомобиле, – резюмирует историк Вилль Бертольд в своей книге «42 покушения на Адольфа Гитлера». – Пытались взорвать его спецпоезд, замаскировав покушение под железнодорожную катастрофу. Хотели застрелить Гитлера из винтовки с оптическим прицелом на параде, устроенном в честь его 50-летия. Еще до войны был подготовлен офицерский ударный отряд силой в целую роту, чтобы убить злодея вместе с его личной охраной в берлинской импер­ской канцелярии во время спровоцированной стычки. В штабе группы армий «Центр» на Восточном фронте офицеры в высоких чинах были готовы во время застолья с ним совершить коллективное убийство своего верховного главнокомандующего. В других случаях планировалось расстрелять самолет Гитлера в воздухе с истребителя. Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник Франц Гальдер, отправляясь на доклад к Гитлеру, однажды прихватил с собой пистолет, чтобы застрелить его наедине, а издавна обласканный фюрером министр вооружения и боеприпасов Шпеер обдумывал план удушить его газом в бункере имперской канцелярии, чтобы не допустить полного уничтожения Германии».
В общем, среди покушающихся на фюрера были люди известные и просто из толпы, военные и штатские, пасторы и атеисты, дилетанты и профессионалы. Но довести свои намерения до конца не удалось никому.
Это тем более странно, что в качестве объекта покушения Гитлер, казалось, всегда являлся легкой добычей. Личность истерическая, он не желал отказываться во имя безопасности ни от одной из своих привычек.
Гитлер ни за что не соглашался пересесть в бронированные машины, поскольку любил высокоскоростные. Мог запросто велеть остановить автомобиль и выйти посреди толпы, чтобы совершить демонстративный популистский жест: погладить по голове ребенка, пожать руку восторженному старцу. Длинно выступал на многолюдных митингах – с трибуны или балкона: идеальная цель для снайпера. Весь германский народ знал любимые заведения фюрера – вроде мюнхенской чайной «Карлтон», берлинского кафе «Зимний сад» или террас отеля «Дреезен» в Бад-Годесберге. Был случай: эти террасы оказались забиты посетителями до отказа – и чересчур ретивый эсэсовец из команды сопровождения приказал очистить их от публики. Гитлер тут же потребовал, чтобы пришедшие на кофе завсегдатаи возвратились, и уселся среди них с демонстративно скромным видом.
Проводя разведку по заданию Сталина или английского правительства (с целью грядущего покушения, разумеется) советские и британские агенты только диву давались, насколько подставляется этот бесноватый избранник судьбы. Его служба безопасности даром что была многочисленна, но выказывала своих охранников полными лопухами. Многим железнодорожным служащим было заранее известно, когда к обычному экспрессу будет прицеплен личный салон-вагон фюрера. Не секретом являлось, когда взлетит самолет фюрера, время полета и место посадки. Став рейхсканцлером, Гитлер все чаще делал выбор в пользу самолета. Потому что едва просачивалась весть, что автоколонна фюрера проследует по определенному маршруту, бургомистры всех деревень на пути следования выходили на дорогу с народом, дабы попривет­ствовать кумира. И чтобы он не пронесся с ветерком мимо, ставили поперек проезжей части телеги с навозом, заставляя кортеж остановиться. Чем не удачная минута для покушения?
Те же самые привычки остались при фюрере и во время войны. Играя в триумфатора, Гитлер разъезжал в автомобилях с открытым верхом по разгромленным им городам Европы, хвастливо заявляя: «Я знаю, что не умру прежде, чем будет выполнена та историческая задача, для которой меня предназначило Провидение».
Ряд покушений так и остался без авторов. До сих пор неизвестно, например, кто отравил обед в отеле «Кайзерхоф», принесенный Гитлеру и членам его штаба в январе 1932 года. Но вместо фюрера тогда чуть не умер – еле откачали! – его адъютант Брюкнер. Гитлер же, и без того умеренный едок, в тот раз вообще почти не прикоснулся к пище и ощутил лишь легкое недомогание.
Однако были покушения, авторы которых известны, но несправедливо затерялись в истории. Упорство, с которым они пытались очистить мир от осатаневшего психопата, отмечено большей частью лишь полицейскими протоколами да учеными-специалистами. Дела Иоганна Георга Эльзера и Мориса Баво – из их числа.

Пистолет к празднику
По меньшей мере два человека, не подозревавшие о существовании друг друга, но бредившие одной идеей – убить Гитлера, оказались на улицах взбудораженного празднеством Мюнхена 9 ноября 1938 года. В этот день отмечался юбилей мюнхенского пивного путча, 15 лет назад возвестившего о восхождении зловещей звезды нацизма. Столицу Баварии захлестнул возбужденный людской поток. Желающим поглазеть на торжественное шествие и традиционный проезд фюрера в открытой машине сдавались по хорошей цене места у окон на центральной улице, для почетных гостей сооружались специальные трибуны. Торжественный барабанный бой из уличных репродукторов и бравурные марши оркестров гитлерюгенда взвинчивали публику.
Студент-теолог из Швейцарии, 21 года от роду, сжимая в руке с трудом раздобытый билет на трибуну напротив церкви Святого Духа, с заряженным пистолетом, укрытым под полой пальто, вышел из отеля рано утром и, множество раз остановленный патрулем для проверки документов, наконец нашел свое место на пустых пока скамейках. Отсюда хорошо просматривался участок на расстоянии выстрела, по которому фюрер пройдет медленным шагом в окружении нацистских бонз, пока барабаны будут отбивать траурный марш по погибшим путчистам. И он, Морис Баво, выполнит свою миссию – застрелит этого новоявленного язычника, который подвергает христианские конфессии гонениям.
В это же самое время Иоганн Георг Эльзер, 46-летний плотник и часовой мастер из немецкого города Кенигсбрунн, педантично обходил места, где Гитлер обычно отмечал праздник в узком кругу. Он прикидывал, куда можно было бы поместить бомбу, которую еще предстоит сделать. Чтобы ровно через год, во время празднования следующей годовщины путча, взорвать к чертовой матери главарей нацизма – Гитлера с Герингом и Геббельсом в придачу, толкающих немецкий народ в бездну. Эльзер зашел в пивную «Бюргербройкеллер» – здесь фюрер ежегодно 8 ноября выступает перед ветеранами с торжественной речью. И – удача: рядом с кафедрой для выступления возвышается колонна, поддерживающая потолок. В нее-то и можно заложить бомбу. А пока не мешает выпить кружку пива и обмозговать все неспешно и обстоятельно.
В распоряжении Эльзера был целый год. В распоряжении Мориса Баво оставалось не более часа – возбужденный народ заполнял трибуну. Стало совсем тесно, сосед так прижался к его боку, что, если бы не всеобщий ажиотаж, понял бы, что наткнулся на пистолет. Морис похолодел. Но тот был слишком увлечен происходящим – штурмовики уже встали в оцепление, со стороны площади Мариенплац все отчетливей доносился волнообразный истеричный ор сотен глоток – толпа приветствовала кортеж и передавала эстафету дальше.
«Только бы удалось!» – стучало в голове Мориса. По правде говоря, стрелок из семинариста был никудышный. Всего за три недели до того он купил «шмайсер» калибра 6,35 – дамский пистолет, который заряжался пятью патронами и имел небольшую дальность. Будущий богослов оружия раньше в руках не держал и деньги на пистолет и патроны выделил из очень скудной суммы, украдкой взятой из родительских невеликих сбережений. Кроме десяти патронов «для дела», он приобрел еще несколько десятков штук, чтобы обучиться стрельбе, и, отстреляв их на пустыре, почувствовал себя полностью готовым к великой миссии – устранению изверга рода человеческого.
До сих пор Морису Баво везло – он не подозревал об этом. Уже два доноса лежали в полиции: один – от родственников, к которым он нежданно свалился из Швейцарии, другой от квартирной хозяйки в Берлине, где он остановился, рассчитывая добраться до Гитлера. Доносы затерялись до поры до времени в грудах подобных – в атмосфере всеобщей подозрительности все стучали на всех. Морису удалось отследить передвижения Гитлера, и он вслед за фюрером прибыл в Мюнхен, надеясь, что это конечная точка пути. Здесь студенту пришлось проявить недюжинную настырность, чтобы добыть билет на трибуну. Чиновникам он представился корреспондентом западношвейцарских газет, произнес речь во славу фюрера, и – хотя Баво не владел немецким – «журналист»-иностранец стал обладателем заветного билета на место в первом ряду, с которого удобно сделать прицельный выстрел.
И вот он близок, этот миг. Колонна приближается, люди на трибуне кричат как безумные, взбираются на скамейки. Морис видит тех, кого знает по газетным фотографиям: Геринг, рядом Гиммлер. А вот и сам Гитлер. Но они почему-то идут не посередине улицы, как должно было быть, а держатся противоположной стороны, для его пистолета – на расстоянии почти недоступном. Как будто сатанин­ским своим нюхом чуют опасность. Все же Баво собирается выхватить «шмайсер» и выстрелить наудачу, но в этот момент штурмовики в заградительной цепи вскидывают руки в нацистском приветствии и полностью перекрывают обзор. Кинуться к фюреру якобы в экстазе и застрелить в упор? – не прорваться сквозь плотную цепь штурмовиков. Морису остается тупо смотреть, как его цель неумолимо отдаляется…
Баво не оставил своего намерения и попытался проникнуть к Гитлеру на аудиенцию по подложному письму. Ему это не удалось, хотя и подозрения он нигде не вызвал. Тогда он решил вернуться в Швейцарию, но на билет до границы не было денег. Кондуктор обнаружил «зайца». Железнодорожная полиция передала иностранца в гестапо. Обыск дал ошеломительный результат: террорист-дилетант и не подумал избавиться от заряженного пистолета и фальшивого письма – так и носил в кармане. Не составило труда проследить задним числом все передвижения швейцарского студента: в мюнхенском отеле он легкомысленно оставил свои бумаги и патронные гильзы, в полиции обнаружились доносы на него, открылось его настойчивое желание проникнуть к фюреру.
Материалы следствия разбухали день ото дня. Притом что полный инфантилизм и непрофессионализм Баво во всех действиях – начиная выбором оружия и кончая оставленными всюду уликами – ни у кого не вызывали сомнения, – дело приняло крутой оборот. Со дня прихода Гитлера к власти 30 января 1933 года все попытки покушения на него (а они следовали одна за другой) были объявлены «секретным делом имперской важности». Пожалуй, лишь люди группы судового плотника Карла Луттера, замыслившие одними из первых взорвать рейхс­канцлера, были выпущены из тюрьмы, поскольку ни оружия, ни взрывчатки, ни документов не было найдено. Однако их делом тогда, в 33-м, занималась полиция. Это уже потом все покушения на фюрера перешли в руки гестапо – оно своих жертв не отпускало.
Швейцарский студент находился еще в тюрьме в ожидании суда, когда наступило 8 ноября 1939 года – день, к которому целый год Иоганн Георг Эльзер готовил свою бомбу для Гитлера.

Срочно требуется динамит
Любивший все делать основательно, Эльзер не зря дал себе год на подготовку. Сам механизм взрывного устройства для часового мастера трудности не представлял. Проблемой были два вопроса: где раздобыть взрывчатку и как заложить бомбу в колонну в зале пивной.
Эльзер немало удивил окружающих, когда оставил работу в столярной мастерской и сменил свой квалифицированный труд на тяжкую участь чернорабочего каменоломни. Кому бы пришло в голову, что вознаграждением за изнурительное перетаскивание камней и мизерное жалованье служит доступ к динамиту. После взрывных работ там иногда валялись неиспользованные взрывные патроны – Эльзер незаметно собирал часть из них и уносил домой. Он подобрал ключ от склада, и его добыча стала постоянной. Однако ж он брал немного, чтобы хищение не открылось. На то, чтобы собрать нужный запас взрывчатки – а он его загодя тщательнейшим образом рассчитал, понадобилось длительное время.
Идея, овладевшая часовым мастером, была проста: Гитлер ведет страну к войне, война – это погибель для Германии и ее народа, монстра надо остановить. С приходом нацистов к власти жизненный уровень Эльзера и его окружения понизился – это тоже был один из поводов задуматься над положением страны. Настроенный на активное действие, он некоторое время относил себя к сторонникам Союза красных фронтовиков – Ротфронта, но так и не стал членом организации.
Этот невысокого роста, заурядного вида малообразованный человек привык полагаться только на себя, был одиночкой во всем, даже в личной жизни – в свои сорок шесть так и не женился, три сестры и брат вполне заменяли ему соб­ственную семью. С тех пор как он принял опасное решение, было даже удобно, что не перед кем отчитываться в своих действиях.
А действия могли показаться странными: в свободные дни он стал часто наезжать из своего Кенигсбрунна в Мюнхен, там захаживал в пивную «Бюргербройкеллер». Надо было обмерить колонну, сфотографировать ее со всех сторон. Он терпеливо выждал момент, когда зал для торжеств будет пуст, однако когда он вернулся в помещение для посетителей, фотоаппарат привлек внимание, и пришлось сделать групповой снимок – с официантками. Он в тот же день уничтожил фотографию, чтобы не стала уликой, не в пример швейцарскому студенту, о котором, впрочем, Эльзер не ведал.
Не мог знать и даже не догадывался кандидат в убийцы фюрера, что он не одинок в своих помыслах и действиях. В те самые дни, когда Мориса Баво постигла неудача, бывший соратник Гитлера Отто Штрассер, бежавший из страны, когда кровавый диктатор принялся за «своих», стал засылать в Германию нацеленных на убийство фюрера людей и взрывчатку. В эмиграции Штрассер создал Союз революционных национал-социалистов, более известный под названием «Черный фронт». Одним из первых его актов должен был стать взрыв бомбы близ трибуны с фюрером на имперском партийном съезде в Нюрнберге, где предстояло грандиозное шоу нацистов с массовым шествием, воздушным и танковым парадами, музыкой Вагнера и завораживающими публику невиданными световыми эффектами. Эмиссары Штрассера, один за другим бравшиеся взорвать или застрелить Гитлера – Гельмут Хирш, Карл Гофман, Эрих Шульц, Вильгельм Тош, – могли предвосхитить Эльзера – если не на съезде, то во время другого нацистского сборища. Но этого не случилось – каждый из них попал в гестапо. Все они, как и Морис Баво, были казнены.
Эльзер не знал о «конкурентах», а если бы и знал, то работу бы свою не прекратил. Казалось бы, долгий труд мог остудить энтузиазм начинающего бомбиста, тем более что задумал он убийство фюрера в одиночку и некому было его накручивать. Да и не перед кем было бы оправдываться, отступись Эльзер от своего плана. Но он упрямо, рискуя ежечасно, ежеминутно, претворял в жизнь свой замысел, как будто сам стал частью адской машины, неумолимо заведенной на назначенный день.

Ремесленник смерти
Еще в годы экономической депрессии, когда Эльзер работал на заводе, ему, бывало, приходилось получать зарплату продукцией собственного производ­ства – часовыми механизмами. Тогда он наловчился встраивать эти механизмы в самодельные корпуса самых причудливых форм. Так что смонтировать на деревянной доске взрыватели с двумя – для подстраховки – самоконтролирующимися часовыми механизмами труда не составило. Сложнее было провести пробные взрывы, пришлось устроить их во фруктовом саду отца. Экспериментатор постарался обустроить «полигон» так, чтобы взрывы вышли приглушенными, но все же расспросов в доме не избежал, еле выкрутился.
Еще труднее оказалось объяснить родне, с чего бы это он решил распродать все свое нехитрое имущество, в том числе такую нужную вещь, как велосипед, и даже любимый инструмент – контрабас. Но ему нужны были деньги – он собирался переехать в Мюнхен, чтобы претворить в жизнь вторую часть плана: заложить взрывное устройство в колонну. В начале августа в самодельном деревянном чемодане с двойным дном он перевез смертоубийственный груз в столицу Баварии.
Здесь Эльзер снял квартиру и вновь наведался в «Бюргербройкеллер». Предстояло сделать, казалось бы, невозможное. Каменная колонна (в зале, у всех на виду) была покрыта деревянной обшивкой. Прежде чем выдолбить нишу для взрывного устройства, следовало вырезать часть обшивки и заменить ее дверцами из того же материала, которые бы не только легко открывались, но в закрытом состоянии плотно примыкали друг к другу, создавая впечатление нетронутой обшивки. У мастера были золотые руки, он умел делать все, в том числе ювелирно подгонять детали. Но как работать в пивной, днем заполненной посетителями, ночью – на замке и под охраной?
Эльзер разведал ходы и выходы и сделал пробную вылазку. В восемь вечера он зашел в «Бюргербройкеллер» поужинать. Затянул трапезу до десяти, затем, расплатившись, пошел в гардероб, оттуда в пока не запертый зал с колонной. Из зала лестница вела на галерею, в конце которой находилась подсобка, отделенная легкой перегородкой. Здесь, среди пустых картонных коробок, он стал ждать ухода последнего посетителя и официанток. Затем в зал вошла продавщица сигар: каждый вечер в это время она кормила кошек, которые уже нетерпеливо поджидали ее. Наконец эта женщина заперла двери, и все стихло.
Теперь Эльзер мог спуститься в зал и приступить к работе. Он переоделся в рабочую одежду, принесенную с собой, карманный фонарик прикрыл синим носовым платком, разложил инструменты. Нишу следовало сделать в самом низу колонны, работать пришлось на коленях, сильно согнувшись. Где-то около трех часов ночи он почувствовал – больше не выдержит, на сегодня – все. Тщательно замаскировал следы своего труда так, чтобы никто ничего не заметил, и вернулся в подсобку. Подремывая на стуле, он дождался открытия пивной и первых посетителей. Спрятал инструменты и рабочий костюм в подсобке, спустился с галереи и, никем не замеченный, ушел, унося с собой строительный мусор.
Эльзер стал завсегдатаем «Бюргербройкеллера». Официантки здоровались с ним и знали, что, кроме одного дешевого блюда и бокала пива, он ничего не закажет, в одиночестве поужинает, почитает газету и незаметно исчезнет. Никто не видел, как он поднимался на галерею и прятался в подсобке. Однако не всегда все сходило гладко. Однажды его учуяли собаки, охранявшие дом. Они ворвались в зал через цокольный этаж и заполошно облаяли ночного посетителя. Эльзер сам не понял, как удалось ему успокоить лохматых сторожей и выдворить их. В другой раз, уходя с галереи рано утром, он столкнулся с дворником, убиравшим сад при пивном зале. С 1 сентября, дня нападения Германии на Польшу и начала Второй мировой войны, в «Бюргербройкеллере» обосновалась дружина ПВО. По ночам они, громко разговаривая, пили пиво и кофе в задней кухне пивной. Пару раз, уходя, он столкнулся с ними. Но никто не обратил на него внимания.
Чтобы выдолбить нишу, приходилось пускать в дело дрель, зубило, коловорот. К счастью, каждые десять минут в санузлах с шумом спускалась вода. И он приспосабливал ритм своего труда к этой «глушилке». А в тишине прислушивался, не войдет ли ночной сторож с ручным фонарем. Когда наконец, работая из ночи в ночь, он приготовил нишу, оказалось, что взрывное устройство в нее не помещается.
Чтобы довести смертоносное изделие до нужной кондиции, понадобилась столярная мастерская. В чужом городе. Для работы вдали от чужих глаз. Но Эльзер был уже в таком состоянии, когда лбом стены прошибают. Так, в невероятно тяжком труде и страшном психологическом напряжении он приблизился к дате, на которую самоотверженно вкалывал ровно год.

Дьявольское наваждение
21 час 20 минут 8 ноября – за неделю до этого рокового момента Эльзер поставил на точное время оба часовых механизма, пустил их в ход и поместил в нише. Приложил ухо к колонне и проверил, не слышно ли тиканья, но он так тщательно изолировал дупло в колонне звукопоглощающими материалами, что ни звука изнутри не доносилось. Взрыватель он принес позже, за два дня до назначенного срока. Не сразу удалось вставить его – в зале гремел бал, молодые люди кружились в танце вокруг колонны, не подозревая о ее жуткой начинке. Только после полуночи, когда праздник кончился, Эльзер придал адской машине завершенный вид – с 6 ноября смерть, назначенная Гитлеру, начала обратный отсчет времени: осталось 40 часов… 36… 28…
Дальнейшие свои действия Эльзер давно продумал. Он поедет на родину, в городок Констанц, оттуда до Швейцарии рукой подать. За границей он окажется еще до взрыва. Он был уже на полпути к Швейцарии, когда в голову полезло: а все ли он сделал точно, не забарахлит ли механизм. Дьявольское наваждение. И Эльзер, отдавая себе отчет в том, что подвергается нешуточной опасности, все же вернулся назад. 7 ноября, накануне покушения, поздно вечером он вновь пробрался в зал «Бюргербройкеллера» и убедился: оба часовых механизма в полном порядке. Пришлось переночевать в подсобке, и только утром того дня, который должен был стать последним днем фюрера, Эльзер выехал из Мюнхена в направлении Швейцарии. Когда он добрался до границы, в зале «Бюргербройкеллера», под завязку забитом ветеранами, Гитлер начал свою торжественную речь.
В этот день все шло не как обычно. И речь была скомканной, и сам фюрер имел вид чуть ли не загнанный, даже его знаменитые паузы были не столь эффектны. Восторженная аудитория ничего не замечала. Оратора прерывали экзальтированные вопли и шквал неудержимых аплодисментов. Он кончил речь как-то неожиданно, вдруг и, лишь только грянул национальный гимн, торопливо двинулся к выходу. В 21 час 07 минут он покинул зал. До взрыва оставалось 13 минут.
Никогда еще фюрер не уходил после речи без того, чтобы не оказать уважение «старым борцам» – принять участие в дружеской пирушке. Этот раз был исключением, и у оставшихся в зале было всего 13 минут, чтобы ощутить разочарование и обиду. А потом шарахнуло. На ораторскую трибуну обрушились кубометры обломков. 63 раненых и увечных, шесть убитых. Только среди этих шести не было того, для кого бомба предназначалась. Впоследствии Гитлер сказал: «У меня было какое-то странное чувство. Я сам не знал, что именно гонит меня прочь из «Бюргербройкеллера».
Эльзера взяли при нелегальном переходе границы за полчаса до взрыва, потрясшего Германию. Возможно, никто не связал бы нарушителя с покушением, если бы у него не нашли открытку, на которой красовался… «Бюргербройкеллер». Гиммлер орал, бушевал и долго отказывался поверить, что такой громкий взрыв – дело рук не могущественных британских спецслужб, а одинокого технически высокоодаренного плотника, ненавидящего нацизм.
Эльзер прошел все круги ада: гестапо – пытки – концлагерь. По приказу фюрера ему сохранили жизнь для показательного процесса после войны. И только когда американцы уже подступили к Дахау, 5 апреля 1945 года коменданту концлагеря поступило указание незаметно уничтожить Эльзера, изобразив его жертвой налета вражеской авиации.

Заговоренный и приговоренный
Громкое покушение сорвало планы оппозиции, в те же дни готовящей убийство Гитлера и государственный переворот. Но заговорщики и одиночки не оставляли свои попытки.
Три офицера штаба главнокомандующего войсками на западе – ротмистр граф фон Вальдерзее, майор Александер фон Фоссе и капитан граф Шверин фон Шваненфельд сговорились коллективно расстрелять Гитлера на параде победы в Париже, а если не выйдет, убить гранатой в отеле. И что же? Прибыв в аэропорт Ле-Бурже, фюрер устремился к бронированному «мерседесу», молниеносно промчал вместе с эскортом через Триумфальную арку, наскоро оглядел Оперу, Лувр, Эйфелеву башню, в Доме инвалидов велел запечатлеть себя у усыпальницы Наполеона и вернулся в аэропорт, отказавшись от парада.
После нескольких неудавшихся покушений штабс-офицеры приготовились пожертвовать собой – взорвать себя вместе с Гитлером при демонстрации нового оборудования и военных трофеев в Цейхгаузе. Взрывное устройство начальник разведывательного отдела штаба барон фон Герсдорф спрятал в левом кармане шинели. Когда при появлении фюрера все вскинули правую руку в приветствии, барон левой незаметно включил механизм. Тот должен был сработать через десять минут. Но Гитлер, который обычно рассматривал экспонаты не менее получаса, на этот раз мчал как угорелый, умудрился обежать выставку ровно за две минуты и выскочил из здания. И обескураженный Герсдорф бросился в туалет, чтобы успеть обезвредить готовую рвануть бомбу.
Лишь один раз покушение, казалось, настигло намеченную жертву – 20 июля 1944 года, когда полковник граф Шенк фон Штауффенберг оставил смертоносный портфель в ставке «Волчье логово». Но кто-то переставил досадную помеху, и тот, кому предназначалась щедрая порция взрывчатки, отделался лишь испугом и легким ранением.
«Я никогда не паду от чужой руки», – горделиво заявил однажды Гитлер. В этом он оказался прав. Истеричному претенденту на мировое господство суждено было дожить до позорного конца и самому направить на себя дуло пистолета.

ТЕКСТ: Лина Дорн

Комментариев нет: