1 мая 2007 г.

Натан Зильберман: Зачем мне ковер-самолет?

За свою жизнь Натан Зильберман украл столько часов, что хватило бы опоясать рейхстаг. Серебряные ложки он воровал сотнями, а уж всякую мелочь типа ручек или зажимов для галстуков – так просто несчитано. Вот Натан пробивается сквозь праздную толпу немцев, разбухая на ходу от чужого имущества, а народ в бурном веселье и не замечает, что только что обеднел. Ловкостью рук он приводил в шок германского министра внутренних дел и уличного наперсточника, легенду мирового футбола и индийского факира. Натан – фокусник, работал на самых разных площадках мира. В том числе в Cirque du Solei. Круче этого цирка в мире нет.

БЕЛЫЙ БОГ ПРИШЕЛ НА ЗЕМЛЮ
Ловкость рук и обаяние – это каким вы могли бы стать карманником! Не у них учились втихаря снимать часы?
– Нет, что вы! Есть специальная сценическая техника, и она в корне отличается от техники карманников. Воры просто режут. Надевают кольцо с отточенной иглой, зацепляют ею ремешок и срезают. Для этого им надо человека толкнуть. Но и эта техника уже отмирает: часов сегодня миллион, большинство не на ремешках, а на браслетах разной конструкции, карманникам приходится задействовать помощников, чтобы заграждали, оттесняли. Тогда как сценическая техника – вечна. Я с гастролями объездил весь земной шар: выступал с пантомимой при группе «Синяя птица» и показывал фокусы при оркестре Марка Горелика – это отец Лолиты. В Индии идем по городу с Толей Евдокимовым, мужем Софии Ротару. Видим: стоит толпа. Нам интересно, протиснулись вперед. Там сидит индийский факир, на дудочке кобре играет и гвозди из уха достает. Я подошел к нему, нагнулся: «А что, гвоздь-то у тебя настоящий?» – затем отошел. И вот когда факир поставил шапочку и все стали кидать туда рупии, я со словами: «Ну а у меня самый дорогой подарок» – показываю ему его собственные часы. Я их незаметно с факира снял, когда подходил. Толпа так и покатилась со смеху.
Древнее факирское искусство на вас вообще не произвело впечатления?
Грубая, примитивная работа. Меня неприятно поразило, что многое там замешано на врожденных или приобретенных телесных уродствах. Чтобы показывать фокус, они способны заранее себе сделать отверстие в языке или еще какую-нибудь гадость. Точно так же я не верю в филиппинских хилеров. Любой профессиональный фокусник, посмотрев со стороны, как работает хилер, прекрасно увидит все их манипуляции: с шариками с краской, с сырым мясом. А то, что от этой ловкости рук иногда терапевтический эффект бывает – так это феномен известный. Человек сам себя исцеляет самовнушением.
Мы как-то напрашивались с фотоаппаратом поприсутствовать на приеме у хилера. Он очень напрягся и отказал. Единственное, что непонятно: ведь есть фильмы...
Все дело в ракурсе. В нашем деле тоже есть ряд фокусов, которые кажутся настоящим чудом – если зритель смотрит на них с правильной точки. А поглядеть с другого ракурса, и те же фокусы выглядят беспощадно, вся техника как на ладони. Снимать надо уметь.
Каким был ваш самый первый фокус?
Провальным. Еще в детстве я понял, что лучший способ обратить на себя женское внимание – это изумить и впечатлить. Поэтому тщательно изучал рубрику, посвященную фокусам, в журнале «Техника молодежи». Когда решил, что уже овладел этим искусством, то замахнулся на выступление во Дворце пионеров. Обещался показать эффектный трюк, для чего выпросил на почте блок телеграфной ленты. Фокус был таким: я вытягиваю ленту, а в конце ее в моих руках появляется букет цветов. По молодости лет – мне было восемь – был так самонадеян, что не провел генеральную репетицию. И вот Дворец пионеров, концерт. Объявляют мой номер. Я выхожу на сцену, тяну ленту – и она начинает ложиться на сцену. Тяну, тяну. Тяну, тяну... Тяну, тяну!!! Мне ведь надо добраться до букета. А лента все не кончается. Она же под прессом, она бесконечная. Люди в зале не понимают, зачем этот придурок устилает лентой всю сцену, начинают зевать и засыпать. А у меня обратной дороги нет – все тяну. Добрался до букета: потный, красный, еле дышу. Некоторые проснулись и даже поаплодировали. Это стало мне уроком на всю жизнь: прежде чем выходить на сцену, отрепетируй все до мелочей.
Но ведь не «Техника молодежи» сделала из вас профессионала?
Я закончил в Москве школу, затем техникум легкой промышленности. И тут выяснилось, что в Киеве впервые в цирковом училище проводят набор на отделение фокусников. Я был спортивный (серьезно занимался акробатикой), молодой и азартный. Рванул туда. Приезжаю и выясняю, что я 240-й претендент на это место. Кроме того, моя фамилия – Зильберман. Дело, напоминаю, происходит в Киеве. Вокруг разные Бойко, Заворотнюки, Кравченко... Какие шансы у единственного еврея? Но в жюри сидели не абы кто, а профессионалы: Тимошенко и Березин – знаменитые на весь Союз Тарапунька и Штепсель. Это был 1961 год. Абитуриенты приволокли с собой кучу подручной аппаратуры, дорогущий реквизит, чтобы на экзамене использовать. А у меня только сигаретка в руках. Комиссия смотрит вопросительно. Я положил сигаретку на ладонь, она там растаяла, из уха появилась. У меня просто не было выхода, как сделать упор на ловкость рук, на технику. Работал в полной тишине. И вот когда думал, что – все, срезался, жюри зааплодировало. Я обошел 239 конкурентов! Мой мастер – Кербицкий Михаил Николаевич – был готов взять больше учеников, но остальные не соответствовали нужному уровню. Он сказал: ты будешь синтетическим артистом. Не просто фокусник, а и жонглер, и фокусник, и мим. Такого еще не было. В этой синтетичности и будет твоя сила.
Логично, ведь жонглер – это тоже ловкость рук.
Не только. Еще это – периферическое зрение. У меня был забавный случай в Африке. Мы с гастролями оказались на Сейшельских островах. И жена Ильи Резника уговорила меня пройтись с ней по магазинам. Идем, я курю, то есть одна рука занята. На поясе сумочка с наличностью висит. Подходим к какому-то магазину с распахнутыми дверьми – перед ним околачиваются двое аборигенов. Они нацелились срезать мою сумку. Один из аборигенов начал что-то спрашивать, я автоматически повернул голову, а второй потянул руку к моему поясу. И вот тут пригодилось, что у меня, как у всех жонглеров, очень развито периферическое зрение. Это такой расконцентрированный взгляд – вырабатывается специально, чтобы жонглер мог одновременно видеть до шести подбрасываемых предметов: положение каждого во времени и пространстве. Так что я, не оборачиваясь, похлопал эту тянущуюся к сумочке руку и пошел внутрь магазина. Аборигены удивились, не поняли, как рассеянный ино­странец мог их манипуляции, не глядя, раскусить. В магазине мы не задержались, вышли. Они стоят, глазами хлопают. Тут я беру сигарету, которую держал в зубах. Показываю им, дую. И сигарета исчезает. Надо было видеть их глаза. Они были совершенно ошарашены. Чудо! Белый бог пришел на землю! Если бы мы не ушли сразу, наверное, они стали бы мне молиться.

НОВЫЕ РУССКИЕ МАГИИ НЕ ПОДДАЮТСЯ
Вы чужие чудеса покупаете, как это делает Копперфильд?
Не надо считать это зазорным. В деле фокусника всегда было два направления. Одно – когда фокусник ставит на подручные средства, его трюки базируются на сложнейших механизмах. Примером тому Копперфильд, за спиной которого целый завод. У него только ассистентов 30 человек, и еще мастера, занятые придумыванием трюков, исполнение которых стоит бешеных денег: 200 тысяч евро, 300 тысяч, как, допустим, «полет человека». Его магические трюки построены на вибрации световых волн, благодаря чему тросы становятся невидимыми.
И второе направление в деле фокусника – манипуляция. Когда фокус возможен только благодаря ловкости рук. Кстати, Копперфильд этим искусством владеет тоже. Пять тысяч людей в зале на огромном экране могут наблюдать, что он делает пальцами. Один из его фокусов могу показать. Вот резинка – натяните ее двумя руками. Крепко держите? Я беру другую резинку. Нет, вы точно крепко держите?! Ну, смотрите. Сейчас моя резинка сзади вашей, так? А теперь – опа! – спереди.
Но как? Как вы это сделали?!
Понимаете, я очень много работаю на всяких корпоративных вечеринках, на праздниках, в гуще людей. Поэтому мне дорогостоящая техника не годится. Все мои трюки должны строиться на ловкости пальцев. И, надо сказать, когда ты на глазах человека заставляешь двигаться по столу его собственную вилку, не притрагиваясь к ней... Или когда ты вытаскиваешь из внутреннего кармана пиджака бургомистра Берлина, сидящего за накрытым столом, дюжину серебряных ложек, укоризненно приговаривая: «Ну что же вы, господин бургомистр, не удержались от застарелой привычки? Нехорошо!» – это производит не меньшее впечатление, чем полет фокусника где-то далеко на сцене. Близость, доступность и кажущаяся простота фокуса завораживают зрителя. В Германии, в отличие от России, где состоятельные люди пытаются удивить гостей, приглашая за миллионы звезду с Запада спеть пару песен, люди гораздо раскрепощеннее. Здесь стараются гостей не поразить толщиной кошелька, а позабавить и развлечь. Поэтому фокусники на частных вечеринках очень востребованы. И поэтому дорогостоящие трюки мне просто не нужны. Вот недавно предлагали за 47 тысяч евро ковер-самолет. Эффектно, не спорю. Но зачем он мне? Допустим, у меня выступление на теплоходе. Где я там буду на ковре-самолете летать? Нет, я, как убежденный сторонник манипуляций, должен уметь сотворить фокус с любой будничной вещью.
Бургомистр Берлина не обиделся?
Да вы что! Я и у министра внутренних дел Германии часы с руки снимал. Там стояло вокруг восемь человек охраны, и ни один ничего не заметил. В бундестаге есть люди, которые отбирают артистов для выступлений на светских раутах на высочайшем уровне. Они меня часто приглашают.
Немецкая публика мне очень нравится. Неважно, к какому социальному слою она принадлежит – пенсионеры это гуляют или правительственная элита, бизнесмены или молодежь. Все они одинаково открыты шутке, не зажаты и охотно тебе подыгрывают. Они готовы к чуду и благодарны за это чудо. Вот пригласили меня на одну большую футбольную тусовку. Там был Франц Беккенбауэр, легенда мирового футбола. Сколько раз, раскрыв рот, я смотрел на его игру! Ну, значит, теперь мой черед его удивлять. Подошел к нему. Все нас обступили, смотрят. Говорю: «Хочу показать тебе, Франц, одну штуку. Ты, наверное, в футболе не разбираешься?» «Ну откуда я могу в нем разбираться!» – это он мне с ходу начинает подыгрывать. «Но, может, ты все-таки слышал, – продолжаю я. – Есть в футболе такое понятие: попасть в девятку. Означает точное попадание». Беккенбауэр плечами пожимает: «Да, кажется, что-то такое слышал...» «Так вот, – говорю, – сейчас я с твоим галстуком забью в девятку. Смотри: айн, цвай, драй!» Встряхиваю его галстуком, и на нем появляется узел. И в этот же момент я незаметно вытаскиваю у Беккенбауэра авторучку. Это называется двойной фокус. Только Беккенбауэр на галстук глаза вытаращил, как я его ручку предъявляю. Мол, что тебе возвратить: галстук или ручку? «Я всегда возвращаю один предмет – выбирай». Он захохотал и сказал, что выбирает галстук. Но я, естественно, шутил. Ведь ручка стоимости большой, ее цена 13 тысяч евро. Не говоря о том, что это именная ручка, с фамилией одного из самых знаменитых футболистов мира. Пытаюсь вернуть. А Беккенбауэр: нет, уговор есть уговор. И практически насильно заставил меня эту ручку принять в подарок.
Совсем иное дело публика, состоящая из новых русских. Это очень тяжелая публика. Вот они сидят. Они, конечно, пришли вроде как расслабиться. Но у них в глазах и в мозгах – деньги, деньги, деньги. Они давно уже все имеют, но все равно ни на минуту не могут выбросить из головы мысль о деньгах. От этого находятся в таком напряжении, что как их из этого состояния вывести, совершенно непонятно. Выступать перед ними – натуральный кошмар. Расшевелить их можно только одним способом – вернуть часы стоимостью 50 тысяч. Но в награду можно получить такой тяжелый взгляд и такую непредсказуемую реакцию, что лучше этого не делать. Зато когда я у президента международной корпорации Vodafone на протяжении одной вечеринки четыре раза подряд часы снимал – он смеялся как ребенок. Причем меня подговаривал снова и снова повторить этот трюк его подчиненный, глава регионального отделения. И я все время менял способ: то чокнусь с президентом, то рукопожатием обменяюсь.

КИДАЛАМ ШАРИКОВ НЕ ХВАТИЛО
В чем состоит этика фокус­ника?
Этика фокусника предписывает никогда, ни при каких обстоятельствах не раскрывать любопытствующим своих секретов. Этика фокусника в том, чтобы твое искусство не вызывало слез или горя. Вы же понимаете, сколько я мог использовать ситуаций со своей ловкостью рук, чтобы – как минимум – зло подшутить над людьми. Этика фокусника в том, чтобы показать свой фокус вовремя, не мешая и не перебивая чужое искусство. И, наконец, этика фокусника состоит в том, чтобы не воровать чужие секреты.
Когда я еще жил в России, в Москву приехал Майкл Аммар. Американский фокусник, восьмикратный чемпион мира по технике пальцев. Он приехал не выступать, а чтобы провести семинар для специалистов. Это был 90-й год. Аммар записывал все свое выступление на семинаре на видео. С разных ракурсов и только для себя. А что это значит? Это значит, камера была установлена так, что на записи хорошо были видны все его секреты и вся техника. Некоторые секреты он объяснял, но некоторыми только иллюстрировал свои слова, не более. На семинаре собралось 150 фокусников со всей России. И по окончании Аммар стал дарить присутствующим карты. Штук сорок профессиональных колод. Ну народ-то наш в те годы был голодный и злой. Фокусники налетели на эти колоды так, что, я думал, друг друга поубивают. Началась давка. Что-то свалили, кто-то случайно ударил по видеокамере, оттуда вылетела кассета и растворилась в пространстве. Я стоял в сторонке. Мне было неудобно, что коллеги ведут себя как дикари. Наконец народ в потасовке поделил колоды и повалил к выходу. И я увидел в пустом зале под шкафом торчащий уголок – кассета закатилась. У меня была возможность узнать все секреты великого Аммара. И никто бы никогда об этом не пронюхал. Но я поднялся на третий этаж, где Аммар уже одевался, чтобы уйти. Вернул кассету и попросил перевести, что она была под шкафом, ее никто не успел увидеть.
Через 10 лет я неожиданно остался в Германии. Так вышло, что я оказался без реквизита, практически без вещей. Позвонил друзьям в Америку, попросил купить у Аммара самое необходимое и прислать мне. Обещал друзьям, что встану на ноги – и с ними расплачусь. Но когда Аммар узнал, что эти приспособления нужны Зильберману, то сказал, что отправит посылку сам. И вот я в Германии получаю ящик из Америки, где очень любовно подобран весь реквизит – все необходимое, чтобы начать работу. Аммар не взял с меня ни копейки. Когда я рассказал этот случай здесь, приятелю-фокуснику, он не поверил. Сказал, что так не бывает.
А как вы оказались в Германии без ничего?
– Это была совершенная авантюра. В 98-м году я приехал в Берлин в гости к другу. На недельку-другую. И именно в эти дни Германия стала принимать в страну евреев. Без всяких бюрократических проволочек – достаточно было показать документ, что ты еврей. Такой соблазн! Я решил, что надо рискнуть. Я не собирался этого делать. У меня машина осталась на стоянке в аэропорту в Шереметьево, и мама потом год ездила, платила за нее. Но – в Москву я не вернулся. Скажу честно, было очень тяжело. Все прошел: и состояние потерянности, и ощущение, что надо начинать жизнь с нуля. Но все-таки у меня в руках была профессия.
На улице приходилось выступать?
Конечно. Первое время в Германии я с этого жил. У меня был напарник, мы с ним много чего забавного напридумывали. Например, такой ход. Мы выступали, в конце обходили с шапкой зрителей, потом оба демонстративно заглядывали в эту шапку. Изображали удивление – как мало туда накидали. Подходили к ближайшей решетке-водостоку: куда дождевая вода на дороге стекает. И выбрасывали туда все деньги. Толпа, которая начинала было уже разбредаться, останавливалась, выпучив глаза. А мы с напарником жали друг другу руки – и расходились в разные стороны. Но он уходил совсем, а я, сделав пару шагов, воровато оглядывался и на цыпочках возвращался к решетке. Поднимал ее и вытаскивал оттуда мешочек, куда все монеты и падали. Сразу смех, аплодисменты – народу этот трюк очень нравился. Значит, не зря мы полночи эту сценическую площадку готовили: решетку вскрывали, мешок устанавливали, проверяли, крепкий ли, потом песочком все присыпали... На Западе многие артисты не считают зазорным работать на улице. Это отличная школа, да и заработок немалый. На улице очень хорошо платят.
А соблазн использовать ловкость рук в тяжелые времена был?
Берлинские наперсточники приглашали – хочешь работать с нами? А дело было так. Я на площади остановился: полюбопытствовать, что у наперсточников за техника. Сразу вычислил всю группу: кто у них подставной, кто охраняет, кто народ заводит, кто на стреме стоит, чтобы предупредить о приближении полиции. Способы работы с шариком у наперсточников самые детские. И я, глядя со стороны, всегда мог сказать, где шарик. Наперсточники меня, конечно, заприметили. Решили: очередной лох. А давай ты сыграешь! Ну давай. Я решил из образа лоха не выходить, объявил, что буду пытать счастье наугад: до десяти сосчитаю, на какой скорлупке остановлюсь – там и шарик. Сосчитал, скорлупку подняли – я выиграл. Неудивительно: я точно знал, где шарик, и знал, с какой скорлупки надо начинать отсчет. Наперсточники решили, что лоху повезло. Шумно выдали мне выигрыш – тоже ведь реклама игры. Но отпускать им меня не хочется. А давай еще? Ну давай. Сумму удвоили. Он повозил скорлупки и незаметно, как думал, спрятал шарик в рукав. Чтобы у меня не было ни шанса выиграть. Мне смешно стало. Ой, говорю, извини, я отвлекся и не смотрел, давай еще раз: покажи шарик и начнем. Наперсточник в дурацком положении. Ему надо легализовать шарик, а он в рукаве... В общем, три или четыре раза я их нагрел, пока наконец один из этой компании не сообразил, что тут что-то не так. Подошел сзади, хлопнул меня по плечу: можно тебя на минутку? Скажи честно, кто ты такой? Я, говорю, артист. Фокусник. Он обрадовался: так давай с нами в долю. Гарантирую 500 марок в день. Ты у себя в цирке такое не заработаешь. Нет, говорю, я другой школы. Мое искусство должно дарить не горе, а радость.
Любой трудный период в конце концов кончается. Я не так долго выступал на улице. Потом пошли другие сценические площадки. Я выиграл конкурс и попал в «Робинзон» – это сеть клубов для богатых немцев, раскинутая по всему миру. Они могут позволить себе ради моего
15-минутного выступления оплатить поездку в Италию, мой отдых там с женой и гонорар. Я сам выбираю списки стран, куда хочу поехать с представлением, в Швейцарию или на Канарские острова. В моем послужном списке – работа в Цирке дю Солей, а это лучшая рекомендация для циркового артиста. В Лас-Вегасе он дает по два представления в день в зале на две тысячи зрителей – и это всегда аншлаги. Такого уровня цирков больше в мире нет, и если Цирк дю Солей когда-то вдруг приедет в Латвию, считайте, что вашей стране крупно повезло.

ВОТ В ЧЕМ ФОКУС
Существуют какие-то трюки, секрет которых вам не дает покоя?
– Сейчас уже – нет. Но дело не в том, что я разгадал все фокусы, а в том, что я понял: главное – найти удачный персонаж, маску, в которую ты сам и твои фокусы лучше всего вписываются. Потому что ловкость рук, техника – это для фокусника только одна составляющая успеха. В первую очередь мы все-таки артисты. Если ты не умеешь свой фокус подать, то зритель ничего не воспримет. Вот у меня есть приятель фокусник, он живет под Берлином. Очень хороший манипулятор. Он тренирует пальцы с утра до вечера и вытворяет с картами черт знает что. Но! Он выходит к публике – и она скучнеет. Я видел, как он выходит к детям – со строгим лицом школьного учителя: «Понимаете, дети, сейчас я возьму этот предмет и сделаю так, и вы увидите...» Пока он выговаривает эту занудную речь, дети уже впадают в тоску. Я говорю: «Юра, что ты делаешь! Как можно с детьми быть таким серьезным?» А я делаю проще. Выхожу на сцену: «Здравствуйте, де...» – и в этот момент включаю пантомиму и невидимая рука меня выдергивает обратно за кулисы. Опять начинаю оттуда выходить: «Дети, я хочу вам пока...» – и опять меня что-то тянет назад. Дети заинтригованы. А я бреду к ним на подгибающихся коленках, словно против ветра... Еще ничего не сделал, но они уже хохочут. Они видят, что я с ними играю. А он свой фокус как школьный урок преподает. Фокус не в том, чтобы шарик из-под мышки достать. Фокус в том, чтобы сделать этот шарик элементом общения со зрителем.
А есть интересные фокусы, которые публика оценить не в состоянии?
Сколько угодно. Это называется некоммерческие фокусы. Таким фокусам могут аплодировать минут пятнадцать сами фокусники. Те, кто в состоянии оценить сложность исполнения и виртуозность техники. Но покажи то же самое обычному зрителю, и он останется равнодушным. Потому что там не будет главного – зрелищности, шоу. Вот, например, есть древний, как мир, фокус с китайскими кольцами. Это несколько колец, которые фокусник то соединяет в цепочку, то вновь разъединяет – и делает это с помощью удара. И вдруг один фокусник придумал, как сделать этот фокус не классическим способом с помощью удара, а очень плавным движением. Только фокусники понимают, как это сложно выполнить технически. И поэтому бурно аплодируют. А зрителю до фени – как именно эти кольца соединили. Ему скучно, потому что фокус старый, уже виденный.
Или вот «матрешка»: маленькая ассистентка стоит за спиной фокусника, спрятанная под кафтаном, и вдруг он ее предъявляет молниеносным движением. Так – что непонятно, откуда она взялась, будто из воздуха появилась. Фокусники сразу оценивают виртуозность: что коллега показал фокус практически без реквизита, без ящиков и спецтехники. А зрителю все равно, появилась ассистентка из складок одежды или из специального люка. Это называется несовпадение эффектов. Вот у меня есть трюк, где я подброшенную ногой монетку ловлю глазом. Фокусники понимают всю сложность этого движения. А зритель нет. Он вообще не видит здесь фокуса. Зато когда я 12 ложек достану у него из-за пазухи, он будет впечатлен. Хотя сколько мне надо было тренироваться, чтобы поймать глазом монетку, и сколько, чтобы проделать этот пустяк с ложками, – это несоизмеримые вещи.
Вы в семейной жизни пользуетесь своим искусством?
Это возможно только в медовый месяц. А потом рано или поздно у любого фокусника наступает момент, когда его жена становится его ассистенткой и в итоге знает подноготную любого фокуса. Вот я на ваших глазах сейчас... Это ваша шубка? Смотрите, сейчас я ее насквозь прожгу горящей сигаретой.
Послушайте, отдайте шубу!
Погодите, только воткну сигарету по­глубже. Да, хороший был мех... Видите, вы сейчас испытали массу эмоций: от ужаса и негодования до облегчения, когда убедились, что шубка цела. Вот! А жену мою этим фокусом не удивить. Правда, когда она в сердитом расположении духа влетает в комнату: «Ты же обещал не курить! Выброси сигарету!!!», я выкидываю окурок в урну, а потом достаю его из-под воротничка и продолжаю курить – это все еще способно ее рассмешить. Но мы ведь поженились не так давно.
Какие у вас еще слабости, кроме курения?
Я очень люблю игровые автоматы. Наблюдая за другими игроками, пришел к выводу, что формула успеха несомненно существует. Я видел, как люди выигрывают сорок тысяч, пятьдесят тысяч. В Германии игровые автоматы работают честно. Если ты играешь сорок пять евро за удар, то выиграть вполне реально. И поскольку я сам был здесь долгое время неженатый и без всяких обязательств перед кем-либо, то большинство своих гонораров тут же нес в казино. Артисты вообще азартные люди. Все поголовно. Вот Арканова тут в Берлине я учил играть. Он оказался достойным учеником и однажды сорвал 1400 евро. Кобзон, когда видит игровой автомат, в такой азарт впадает! Однажды проиграл что-то около 15 тысяч евро и глазом не моргнул. Сам я в целом, думаю, тысяч 70 евро точно проиграл. Правда, иногда и выигрывал.
70 тысяч! А бывало, что вы выходили из казино голым и босым?
Никогда. Как артист я обладаю искусством уходить вовремя.

ТЕКСТ: ИРЕНА ПОЛТОРАК, ДМИТРИЙ ЛЫЧКОВСКИЙ
ФОТО: ДМИТРИЙ ЛЫЧКОВСКИЙ

Комментариев нет: