Отец Вячеслав Харинов: «Погосты не участвуют в распрях»

Имя питерского священника Вячеслава Харинова периодически мелькает в прессе, сопровождаемое неоднозначным контекстом. Одни восхищены тем, что в мирное время Харинов фактически стал фронтовым священником – он отпевает и предает земле останки советских солдат, которые достают из окопов поисковики. По 22 тысячам душ провел уже заупокойную отец Вячеслав, а в ленинградской земле лежат непохороненными сотни тысяч. Но звучали в прессе и другие голоса: они громогласно задавались вопросом, почему русский поп опекает также и фашистские кладбища, и называли Харинова защитником могил оккупантов.

ЧУДО БЛОКАДЫ
Отец Вячеслав – батюшка продвинутый, в прошлом по одному образованию – инженер-системщик, по другому – переводчик с английского, по третьему – музыкант. Высшее богословское образование не мешает ему свободно ориентироваться в молодежной терминологии и субкультуре. Не зря к нему обращаются за отпеванием отвязные рок-музыканты, хотя в заупокойных речах Харинов даже не думает приукрашать образ усопших.
Он является настоятелем сразу двух храмов – в самом центре Питера (церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» на Шпалерной) и трехпрестольного белокаменного собора Успения Божией Матери в ста километрах от мегаполиса, в абсолютной глуши.
– Я заново открыл для себя войну, потому что оказался благочинным в бывшей прифронтовой полосе: Кировском районе Ленинградской области. Благочинный – тот, кто надзирает за порядком служб в одном из округов, на которые делится епархия. В мой округ входит 13 приходов. Эта часть епархии, которую мне поручили, особенная. Такого клочка земли больше на свете не найти. Если мы возьмем статистику военных действий на планете – именно битв, а не ковровые или ядерные бомбардировки, то аналогичных потерь, какие случились здесь во Вторую мировую, нигде не было. Там, где шли бои, до сих пор тела лежат на глубину штыка. Да, в 1946 году похоронные команды прошли по области, у них была разнарядка в день пройти 10 км. Но команда – это одна подвода и пять-семь рабочих, а вокруг сотни тысяч тел. Земля там кровавая.
Я проезжаю на спецтехнике, на «уазиках» в непроходимые места, где полками бойцы полегли: Гайтолово, Тортолово, Гонтовая Липка. Они все еще едва присыпаны землей. Про некоторые импровизированные кладбища поисковики знают, но хранят координаты в тайне – чтобы мародеры не добрались. И везде я служил панихиды по нашим солдатам. Сейчас мы с поисковиками работаем в контакте. Когда они находят упавшие самолеты, уже сами меня зовут – чтобы извлечение останков летчиков не стало своеобразным нарушением могил. Обычно у летчиков – простите за жуткие подробности – при падении срезает череп о приборную доску и он оказывается рядом с хвостом самолета, на поверхности. Остальная часть тела уходит глубоко в землю. Поэтому сначала я совершаю около черепа краткую заупокойную службу, а потом поисковики приступают к раскопкам. Это свидетельство нашей любви к павшим и веры, что господь простит нас за потревоженные останки. Не тревожить нельзя: захороненным считается лишь тот, кого с молитвой и с любовью погрузили человеческие руки в специально вырытую могилу.
А как вы можете быть уверены, что все они – христиане?
Однажды поисковики натолкнулись на останки двух летчиков, один русский, второй, судя по документам, татарин. И когда мы их хоронили, то позвали муфтия из мечети. Сначала я совершил обряд отпевания, потом он. И было так странно слышать, как над березками возносятся молитвы на арабском. Но для меня все советские бойцы – христиане. Если ты честно погиб в бою «за други своя», значит, ты – крестившийся в своей крови. В этом плане у меня ни проблем, ни сомнений.
Притом что советские солдаты были атеистами.
Это миф. И это стало для меня открытием – что, несмотря на запреты политруков, наши солдаты верили и носили при себе кресты, зашивали в одежду иконки и ладанки. Вот напрестольный крест, такие служат для богослужений в сельских церквях – был найден на груди солдата, весь испещренный осколками. А вот икона, которую нашли у нашего летчика. В болоте лежал немецкий самолет, внутри поисковики обнаружили тело в немецкой форме, но без документов. Известно, что наши использовали для разведывательных полетов трофейные немецкие самолеты – русские летчики надевали чужую форму и кружили над позициями. В подсумке оказались несколько рукописных икон, сделанных карандашом. По тому, как написано «Аз есмъ свет миру», видно, что человек знал церковнославянский язык, а по тому, как нарисована икона – что он искренне верующий.
Вот у этой иконы Казанской Божией Матери еще более интересная судьба. Она принадлежала Александре Минаевой, беженке из Орловской области, которая брела по дороге почти без вещей, в состоянии, близком к голодной смерти. Немецкий солдат пожалел ее и дал три кило соли. Во время войны это равносильно трем килограммам золота. Она в благодарность вручила ему самое ценное, что имела – икону Казанской Божьей Матери, сказав: «Эта икона будет хранить вас от несчастья». Немец смысла не понял, но записал эти слова латиницей карандашом на обороте иконы. А потом он прошел целым через такие мясорубки и сражения, что объяснить это мог только спасительной силой образа. Оставшуюся жизнь он держал его дома как святыню и завещал после смерти вернуть в Россию.
Чем объясняется, что в годы войны советское руководство неожиданно обратилось за моральной поддер­жкой к церкви?
Тем, что Сталин вдруг обнаружил: он не знает собственный народ. Там, где немцы открывали закрытые большевиками храмы – это была политика Геббельса, – сразу случался религиозный бум. Люди ломились в церковь, и это стало откровением для советского руководства. Масса фактов говорит о том, что советские власти были просто вынуждены сделать срочную переоценку ценностей. К началу войны на всю страну осталось лишь два реально правящих архиерея, на осень 41-го планировалась новая лавина репрессий, уже было подготовлено постановление НКВД в отношении «церковников, сектантов, католиков и клерикалов». И вдруг – срочно открывают в Лавре могилы наших полководцев Александра Невского, Михаила Кутузова, Федора Ушакова, чтобы солдаты могли сходить туда перед отправкой на фронт. В голодном осажденном Ленинграде Жданов – известный душитель церкви, у которого руки по локоть в крови, – распоряжается выдать муку и кагор для совершения литургии. И случается необъяснимое: на крохотном кусочке просфоры, на причастии – вине в объеме чайной ложки, люди выживали неделями, не испытывая грызущего голода. Это настоящее чудо блокады.

ДОВОЖУ НЕМЦЕВ ДО СЛЕЗ
Пятнадцать лет назад никакой не священник, а еще только студент духовной школы Вячеслав Харинов поставил себе цель – найти в Ленинградской области самый безнадежный храм и заняться им. В ста километрах от Питера, в непролазной сельской глуши, возле деревни Сологубовка он наткнулся на руины собора: обрушенные своды, зияющие проломы окон. Приблизиться к руинам можно было только на тракторе: вокруг – поле в рытвинах и колдобинах, поросшее бурьяном.
Нищенствующий студент-идеалист – страшная сила. Харинов растряс местные власти, нашел деньги на первое время, нанял рабочих и стал закрывать собор сверху рубероидом.
– Трижды мы его укладывали – и трижды, словно проверяя мои намерения на прочность, крышу размером в половину квадратного километра срывало ураганом и относило в поле за сто метров. Мы ее находили, снова ставили, пришивали скобами, прикручивали проволокой. И вдруг выясняется, что храм даже безнадежней, чем я думал. Его вот-вот взорвут – немцы, потому что согласно межфедеральному соглашению между Россией и Германией здесь создается огромное сборное кладбище, на котором захоронят останки немецких солдат со всей Ленинградской области.
Студент Харинов решил, что немцы должны пересмотреть свои планы. Он объявил Германии маленькую личную войну: без крови и ненависти. Немецкому военному кладбищу – быть, но и православному собору – быть! Биться решил самым безотказным для истинных арийцев оружием: бюрократией и педантичностью.
– Я обратился к немцам с заявлением, что согласно архитектурным нормам дорога к их кладбищу должна обходить две с половиной высоты храма. Это подействовало, руины мы отстояли. Потом стал упирать на то, что германские войска этот храм разрушили – Германия и должна помочь его восстановить. Немцы тут же отреклись: мы ничего не разрушали, это русские все повзрывали. В ответ я предоставил им воспоминания солдат немецкого саперного батальона – как они снимали купола. Немцы дрогнули и согласились восстановить – но только крышу: на остальное денег нет. И тогда я вышел на «Штерн» и «Шпигель», попросил рассказать историю про храм на всю Германию. Сегодняшние немцы болезненно относятся к своей истории, хотят реабилитации перед миром. И деньги пошли. Благодаря этому в Сологубовке теперь красуется великолепный трехпрестольный собор-красавец. Рядом мы разбили парк Мира – со скульптурами, с продуманным ландшафтом. И уже дальше начинается немецкое военное кладбище, по которому я вожу приезжих из Германии, рассказывая им правду о войне. Эту правду я сам для себя открывал с болью, потому что она нелицеприятна для обеих воюющих сторон. И немцы, слушая ее, плачут.
Ну они ведь вообще сентиментальная нация.
Отнюдь. Помню встречу с одним старым немецким офицером, будто вышедшим из карикатурного советского фильма про фашистов: черные очки, костяная рука, весь такой сухопарый, характер нордический... Он мне сказал: «А у меня никакого раскаяния перед русскими нет. Иван воевал очень жестоко. Мы всю Европу прошли, соблюдая Женевскую конвенцию. Но когда вступили в Россию, наш санитарный батальон тут же вырезали подчистую: русские зарезали раненых и фельдшеров, словно баранов. После этого командование, которое до того на Ленинградском фронте нас сдерживало, сказало: ответим русским тем же! Больше пленных не берем. Через месяц мы уже сами не могли остановиться».
На меня эти слова старого фашиста крепко подействовали. Тема жестокого отношения русских солдат к немецким врачам и санитарам и без того давно мучила. Я не знал, чем ответить на этот жуткий упрек. Но потом – слава богу – объявился свидетель с противоположной стороны, мой прихожанин Михаил. Он рассказал, как на десятый день войны в Новгороде купался с другими детьми в прудах близ города. Вдруг в небе появился самолет, и немецкий летчик на бреющем полете начал расстреливать ребятишек из пулемета. Они обезумели от ужаса. Один закричал: прыгайте в воду, другой – нет, лучше бежим к кустам! Самолет сделал круг и вернулся. Видно, пулеметные патроны у летчика кончились, потому что он начал добивать детей из револьвера. Этот мой прихожанин, Михаил, видел его лицо и сказал, что не забудет его до самой смерти. Как не забудет вид своего дружка, мальчишки, лежащего в пыли с простреленной головой. И маленькую девочку, крутившуюся на земле от боли, она повторяла «мамочка, мамочка» и прижимала руки к окровавленному животу.
Потом его вместе с матерью усадили на баржу. Были сшиты из простыней полотнища, на них нарисовали красные кресты – и три баржи, груженные женщинами и детьми, двинулись по реке. Тут налет немецкой авиации – бомбы кидали точно на кресты. Запертый в трюме, он слышал крики и стоны с палубы. Вот этих свидетельств мне и недоставало, чтобы противопоставить словам немца с костяной рукой! Ведь это же «Люфтваффе», рыцари неба, люди, выросшие на принципах старой летной школы, где царил турнирный дух и врага в небе перед схваткой было принято вначале приветствовать. По крайней мере так было в Первую мировую. А во Второй мировой, уже на десятый день войны в России все принципы слетели с них как шелуха!
Это еще не весь рассказ Михаила. Они с матерью добрались тогда до Урала, осели в одном из городков. И он стал выковыренным. Это неизвестный нам язык войны: так называли эвакуированных. С точки зрения местных, он был неполноценным, лишенцем. Его били в школе жестоко, каждый день, пока один физически крепкий местный парнишка-чуваш не взял приезжего под свое покровительство. Михаил вспоминал: «У меня появилась возможность отомстить обидчикам, но я зла на них не держал. Я мечтал увидеть только одного человека на земле – того летчика».
Однажды в городке несколько бараков оцепили проволокой. Пошел слух, что там собираются открыть лагерь для военнопленных, и вскоре их действительно привезли. После школы Михаил ходил туда и подолгу стоял около проволоки, вглядывался в лица пленных. Конечно, того немца он не встретил. Как-то мать дала ему кусок хлеба и сказала: «Отнеси, брось пленным за проволоку, говорят, они там голодают. Многие наши женщины подкармливают их. Иди!» Он пошел послушно с этим хлебом, встал у колючей проволоки. Немцы с той стороны смотрели, ждали, когда он кинет хлеб. А он не мог! Он сказал мне: «У меня рука стала как каменная. Я не мог ее поднять. Вернулся домой, сказал – я не могу». Михаил рассказывал это с раскаянием в голосе. Чувствовалось, что он до сих пор ощущает свою вину.
На каком языке вы говорите с немцами?
Я не говорю с немцами по-немецки, хотя на разговорном уровне поддержать беседу бы смог. Мы обычно говорим на нейтральном для обеих сторон языке – английском. И это для меня вопрос принципиальный.

БУФФ, КОТОРЫЙ НЕ СТРЕЛЯЛ
Как вам самому хватает нервов водить бывших фашистов по немецкому военному кладбищу в Сологубовке? В вашем роду с войны все вернулись?
Отец ушел на фронт в 17 лет и демобилизовался в 1944-м, получив жесточайшее ранение и заработав в окопах туберкулез. Он был весь в шрамах, на бедре – цветок из мяса. И я помню свои детские ощущения, как в общественной бане среди голых тел всегда отыскивал отца по этому развороченному бедру. Когда он вернулся в родную Костромскую область, к родне, там уже создали лагерь для пленных немцев, они что-то строили. Мой дед, который тоже вернулся с войны израненный – Василий Федорович, видя, что сын к тяжелой работе непригоден, сказал: а иди-ка ты работать в лагерь, там в конторе люди нужны. Отец возразил: что угодно, только не это, на немцев смотреть больше не могу. Но дед велел не артачиться.
А дальше случилось неожиданное – работая в лагере, отец подружился с немецким военнопленным по фамилии Шнайдер. Этот талантливый парнишка, как и отец, хорошо играл на аккордеоне, хорошо рисовал. Мой отец стал забирать Шнайдера из-за колючей проволоки и приводить к себе домой, в семью. Они вместе ходили на вечеринки, вместе пили самогонку и прекрасно ладили – эти два промахнувшихся друг в друга на фронте юнца.
Потом Шнайдера освободили, он уехал в Германию, а контакты в ту пору поддер­живать было невозможно. Но когда я в 1989 году впервые поехал в Германию, отец сказал: «Знаешь, если увидишь там человека моих лет по фамилии Шнайдер, передай ему привет». Я засмеялся: «Отец, в Германии Шнайдеров больше, чем у нас Кузнецовых. Имя хоть назовешь?» – «Не знаю, мы его звали просто Шнайдер».
Я стал священником уже после того, как отца не стало в 1995-м. И начал в Сологубовке приезжающим немцам рассказывать эту историю. Считал, что это своеобразное завещание, данное мне отцом, связанное с умением прощать и видеть во враге человека. На кладбище в Сологубовку приезжает много немцев, и каждый раз кто-нибудь откликался – у меня соседи Шнайдеры, у меня мать в девичестве Шнайдер. История эта пошла гулять по Германии, и в 2003 году я получил письмо от Карла Шнайдера – солдата вермахта, который воевал на Восточном фронте, попал в плен. Это, конечно, не тот Шнайдер. Но это было просто очень хорошее письмо – с покаянием, с благодарностью в адрес русских, с проклятием в сторону политиков, игравших людьми как пешками.
Как мне хватает нервов? Но там, на немецком военном кладбище, лежат очень разные люди. Например, Вольфганг Буфф. У меня хранятся его дневники, где он писал: «Любите своих врагов, благословляйте проклинающих вас, – вот что всегда было ценностями немецкого народа». Он был не согласен с тем, что его заставляют творить. До войны Буфф хотел стать священником, ухитрился даже на фронте не брать в руки оружие – он был баллистиком, просчитывал траекторию снарядов. Погиб на Синявинских высотах, пытаясь спасти советского офицера, умиравшего от потери крови на нейтральной полосе. Буфф пополз за ним, но был сражен шальной пулей. Какой же это фашист?! Война – сгусток обоюдного греха, а не примитивное противопоставление «свои – чужие».
Как жители Сологубовки отнеслись к соседству с немецким военным кладбищем?
Сначала резко отрицательно, говорили: вот, мы их громили, а теперь их кладбище перед носом красуется. Александр Невзоров целое шоу на этом захоронении разыграл: красной нитью шла мысль – фрицы и поныне на нашей земле хозяйничают. Но я спрашивал сологубовских: хорошо, а куда вы предлагаете их девать? Ведь кладбище возникло не на пустом месте, немцы еще в войну там 3 тысячи своих солдат похоронили. В ответ ветераны ВОВ заявляли: нам все равно, пускай хоть в Германию своих покойников забирают.
А потом мы с этими ветеранами проехали почти по всем воинским захоронениям в Германии – где русские солдаты покоятся. Эти кладбища еще со времен Первой мировой войны в идеальном состоянии, и даже во времена Гитлера за ними старательно ухаживали. Немцы ко всем могилам бережно относятся – и своим, и чужим. В Германский народный союз по уходу за воинскими захоронениями входит 1 миллион 300 тысяч человек, его структуры занимаются обустройством немецких военных кладбищ в 50 странах мира. В Сологубовке – в том числе, а в целом в России около тридцати сборных немецких военных кладбищ.
В общем, ветераны как увидели такое уважение к мертвому русскому солдату – сразу попритихли. Жители Сологубовки тоже со временем пообвык­лись, к приезжающим немцам относятся с вежливым равнодушием.
Я и до ребят-поисковиков постепенно донес: есть четкая христианская позиция по поводу поверженных врагов. Раньше как было – находят поисковики кости, видят, что немецкие: ага, гад-фашист, в костер тебя, чтоб следа не осталось. А я напомнил им – мертвые срама не имут. Эти души уже предстали перед Богом, и это он им – судья. Мы можем судить либо живого человека, либо преступную идеологию или режим. Но христианская этика гласит – нашел незахороненного, предай земле. По отношению к останкам любого человека надо быть милосердным.
Неужто сегодня еще можно определить, немец в земле лежит или русский?
Конечно. Есть остатки амуниции. Или такой момент – как зубные пломбы поставлены. У нас поисковики настолько уже опытные, что определяют даже просто визуально. Говорят – ну не наши кости, и все тут. Как правило, не ошибаются.

ХРИСТОС НАД ТАНКОВОЙ КОЛОННОЙ
Кто был вашим предшественником в сологубовском храме во время войны – знаете?
Предатель. Человек, на которого я уже собрал столько материалов, что пора писать книгу «История одного негодяя». Его звали Иван Амозов. Восстановив собор, я стал разыскивать его как героя: знал, что он служил во время войны священником в моем храме и вроде работал на партизан. А все оказалось наоборот. Амозов работал на фашистов, на СД, лгал и делал подлости каждую минуту и секунду своей низкой жизни. Он был не священник, а самосвят – самозванец, стучал на прихожан и на настоящих священников. В Гатчине жил весьма почитаемый протоиерей Александр Петров, он в открытую сказал, что Амозов самозванец, и поплатился за это жизнью. На совести Амозова прямые убийства и доносы, по которым убивали людей. В 1945 году его разоблачил СМЕРШ, он отсидел девять лет, но потом Сталин умер – и Амозов вышел по амнистии. Остальную жизнь стучал себя в грудь: что он ветеран войны, герой, выбивал привилегии. Добился реабилитации и умер с «чистой биографией». Собирая на него материал, я дошел до офицера ФСБ, занятого раскрытием архивов сегодня. На фамилию Амозов он откликнулся сразу: «Предатель, однозначно предатель!»
Ко мне обращалась женщина, которую Амозов крестил во время войны. И не ее одну! Она была в ужасе, узнав правду об этом негодяе, умоляла, чтобы я ее крестил снова.
Вы, конечно, перекрестили?
Конечно, нет. Перекрещивать – грех. Если даже мирянин соблюдает формулу крещения, оно уже считается состоявшимся. А тут вдобавок человек – если только Амозова можно назвать человеком! – получил приличную практику в одном из северных монастырей. У него требник в руках. Так что негодяй – не негодяй, но совершил все по уставу.
Что-то от присутствия черной души самозванца в сологубовском соборе сегодня ощущается?
Да вы что! Собор же восстановлен с нуля. Если там и есть незримое присут­ствие чьей-то души, то это душа бывшего солдата вермахта и прекрасного человека Андрея Блока.
Он окончил в Германии гимназию с богословским уклоном, а тут – «хайль Гитлер», Вторая мировая, всеобщая мобилизация. И зеленым юнцом Блок попадает в Грецию. Видит православный храм – и прямо в амуниции, с оружием, зная, что это категорически запрещено, топает внутрь. Грек-монах посмотрел на него, но ничего не сказал. А Блок стоит, разглядывая образа. «Вдруг, – рассказывал он мне впоследствии, – чувствую, смотрит на меня кто-то. Кручу головой по сторонам – никого. Поднимаю глаза: а из-под купола на меня Христос глядит. И этого взгляда я потом всю войну забыть не мог».
Блок прошел мясорубку Сталинграда, там ему раздробило ногу – пришлось ампутировать. И после войны отправился в православный монастырь на Афон: учиться писать иконы.
Когда он узнал, что в Сологубовке возле военного немецкого кладбища восстанавливают православный храм, то загорелся написать для него иконы и, пылая энтузиазмом, свалился мне на голову. У меня, заявил Блок, такие замечательные идеи! Мы с помощью этих икон покажем, что такое война. Нарисуем на образах взорванные танки, гибнущих людей! Он уже начал прорисовывать один такой сюжет: Спаситель выводит Адама и Еву из огня войны... Представьте, как это выглядело в каноническом иконописном стиле.
Я говорю: нет-нет, подумай, это же временные вещи, это уйдет вместе с нами. Напиши лучше обычные иконы. Долго мы с ним спорили. Он дед такой гонористый, но очень хороший. Мы с ним подружились, Блок стал часто наезжать в Россию.
Наконец мы договорились, что он возьмет лучшее, что на Афоне видел, и попробует повторить. И он на год засел за работу. Когда я увидел, что получилось, в ужас пришел. Блок взял совершенно неподъемную для него вещь – Синайского Христа. Но это же совершенно особенная икона во всей мировой иконописи! И вообще – он копировал архаичную икону, а в архаике уже изначально такие странные глаза у ликов, нарушенные пропорции. Блок это старательно повторил. Однако если в старых иконах эта странность отражала эсхатологическое ощущение талантливого художника – ощущение краткости времени, оставшегося до второго пришествия, то у Блока получилось непонятно. Какие-то встревоженные лики на щедро выложенном золотом фоне. Я спросил: зачем золота-то столько? А он: не беспокойся, у меня приятель золотых дел мастер. И очень довольный собой вернулся в Германию.
Я решил, что в храме это, конечно, не повешу. Сложил их в какой-то закуток и забыл. Но через год Блока разбил инсульт. И он, парализованный, диктует мне письмо: мол, ничего больше так не хочу в жизни, как увидеть свои иконы на стенах храма в Сологубовке. Жди, скоро приеду. Мне его стало очень жалко. Елки-палки, ну нельзя его обижать, придется устраивать потемкин­скую деревню. Сделали мы иконостас и выставили эти иконы в соборе на всеобщее обозрение.
Блока ввезли в храм в коляске. Он плакал от счастья, глядя на свои картины. Он вообще, на мой взгляд, душой был никакой не немец, а наш русский человек. Очень светло мы с ним тогда расстались. Вскоре пришла весть, что он скончался.
Сразу после его отъезда снять иконы рука у меня не поднялась. И как-то потихоньку стали мы на них молиться. Обвыклись и уже почти не замечали их странности. А потом началась зима – холодно в храме, так что в этот период в Сологубовке служб нету. По весне богослужения возобновились. Прихожане мне и говорят: ой, батюшка, а вы иконы за зиму все поменяли – новые красивые такие! Я удивился: ничего не менял. Ну как же, мы ж видим! Не было у нас раньше таких икон. Я говорю: «Это все те же иконы Андрея Блока. Просто вы на них молились, и иконы изменились».
У меня друзья – иконописцы в Со­ло­гу­бовку приезжают. Заходят в храм и вначале не могут сдержать улыбку. А потом походят-походят по храму и говорят: «Знаешь, оставь их. Они – живые. В другие храмы зайдешь: все четко выверено, тщательные такие прориси, но выглядит это как декорация – мертвые они. А у тебя живые». Да я и сам, когда молюсь на них сегодня, чувствую силу и благодать этих образов. Так и висит теперь блоковский иконостас в Сологубовке – победой христианского духа.

Текст: Дмитрий Лычковский, Ирена Полторак
Фото: Дмитрий Лычковский

Игорь Князькин: «Распутин – наш русский Фрейд»

Отчего анекдотов про врачей в устном народном творчестве – аж зашкаливает? Да потому что могильную жуть пропахших медикаментами коридоров и похоронную серьезность людей в белых халатах хочется чем-то уравновесить. Но есть в рядах официальной медицины человек, который страх людской понимает и сам гасит юмором на корню. Игорь Князькин, глава Санкт-Петербургского центра простатологии, совместил клинику с музеем эротики, где у регистратуры стоит статуя возбужденного Луки Мудищева, медсестры бегают мимо витрин, забитых похотливыми свинками и пепельницами в виде пышных ягодиц, а возле кабинета гинеколога высится на постаменте заспиртованный член Распутина – главный экспонат. «Святого черта» доктор Князькин считает русским Фрейдом и вождем сексуальной революции.

«МОЙ ЧЛЕН ГРОМАДУ ЛЕТ ПРОРВЕТ»
Благодаря бурному темпераменту и неистощимому чувству юмора Игоря Князькина – гинеколога, андролога и простатолога – частенько приглашают на передачи, не имеющие прямого отношения к медицине. И Князькин журналистов не разочаровывает: на одной передаче он довел до истерики Борю Моисеева, так что тот швырял в доктора плюшевым мишкой, на другой плюнул в лицо Анатолию Кашпировскому, на третьей раздразнил до пены на губах питерских гомосексуалистов.
Дело не в склонности к эпатажу: Князькин побеждает в словесных баталиях обширной эрудицией в самых неожиданных сферах. Эта эрудиция вкупе с неуемным любопытством уже подтолкнула его к написанию ряда книг: от исследования по истории русской литературы «Русский Приап Иван Барков» до монографии «Большая книга о Распутине», где феномен старца впервые рассматривается глазами врача. По мнению Князькина, половой орган Распутина – наподобие носа майора Ковалева – давно ведет самостоятельную жизнь.
Но откуда взялся этот экспонат, если известно, что Распутин сожжен?
Я тоже задался этим вопросом, когда летом 1999 года французы через моего пациента и друга, вице-президента Союза антикваров России, предложили купить половой член Распутина – исторический, судьбоносный орган! Решил посмотреть товар лицом. Мне предъявили фанерную коробку: внутри шкатулка и бумаги, фотографии, медицинский календарь за 1913 год. Французы сказали, что это архив Акилины Лаптинской, распутинской экономки, найденный на окраине Парижа в доме, предназначенном под слом. Я открыл шкатулку с замысловатым вензелем – в голову ударил запах экзотических трав. Внутри лежало нечто ссохшееся, бесформенное и прилипшее ко дну. Поторговавшись, я купил этот биологический материал за 8 тысяч долларов и принес в наш Центр простатологии, недоумевая – что теперь с ним делать. Но Распутин и после смерти продолжал творить чудеса. Ни с того ни с сего пришел человек, сказал, что он Водопьянов, кандидат биологических наук, бальзамировавший самого Хо Ши Мина, и готов привести член в порядок. Поработал он с душой: заполнил внутреннюю часть гелем, зашил поврежденные места – член расправился и посвежел. Но меня не устроило, что в консервант входил формальдегид – от него ткани светлеют, так что половой орган Распутина со временем мог стать альбиносом. Патологоанатом Самусенко ввел другой раствор – в итоге мы получили красавца в полуэрегированном состоянии длиной 24 см. В народе орган такого размера называют «убивец».
Я к этому куску плоти сразу отнесся с трепетом: именно он изменил ход русской истории. Ведь с убийства и оскопления Распутина, а вовсе не с залпа «Авроры» началась революция, положившая конец монархии.
Какого оскопления? Ни в одном учебнике истории о нем не говорится.
Я поднял архивы, стал скупать письма и документы, заплатил немалые деньги, но влез-таки в тему с головой. Обнаружились четыре равновероятные версии – как член мог уцелеть. Первая – оскопление произвел доктор Лазаверт, один из заговорщиков, согласно общепринятой версии пропитавший цианистым калием пирожные для Распутина. Он владел основами хирургии и ранее был замешан в мрачной истории с попыткой кастрации одного высокопоставленного священника. В этой версии была убеждена Матрена, дочь Распутина, которая скрылась из России, жила в Лос-Анджелесе и до преклонных лет работала укротительницей тигров в цирке. Она написала о Распутине две книжки – «Записки об отце» и «Распутин. Почему?», и считала, что убийцы-гомосексуалисты оскопили его в ритуальных целях: они таким образом лишали Григория главной силы.
А что говорит протокол осмотра тела?
Он не сохранился до наших дней. Хотя было вскрытие – и с этим связана вторая версия: член Распутина отсек профессор Косоротов. Он проводил вскрытие и, предвидя, что в будущем возникнут вопросы о возможном отравлении, извлек из тела внутренние органы и поместил в банки с раствором. Все они вскоре исчезли, как и протокол. Его искали потом и следователи от Временного правительства, и ГПУ, и НКВД – тщетно. Это не значит, что документ безнадежно пропал. «Дело Распутина» Чрезвычайной следственной комиссии тоже ведь считалось утраченным, а недавно вдруг всплыло на лондонском аукционе редкостей и было куплено Ростроповичем для историка Радзинского. Косоротов в 1919 году был расстрелян, а его воспоминания уничтожены. Но есть свидетельства – преподавая в Военно-медицинской академии, он говорил на лекциях студентам, что у Распутина при вскрытии не было половых органов.
Версия третья: член Распутину отрезала Акилина Лаптинская. Она жила в монастыре на Охте, считалась бесноватой, когда Гриша услышал ее душераздирающие крики, прочел молитву – и вылечил. Потом Акилина вела его хозяйство и распоряжалась деньгами. После убийства старца она единственная, по распоряжению императрицы, была допущена к телу: омыть и переодеть. В русско-японскую войну Акилина помогала хирургам как сестра милосердия, так что крови не боялась и могла отсечь кусок распутинской плоти, дабы сохранить о Григории память.
Наконец, версия четвертая: оскопление – дело рук толпы. Ведь мертвого Распутина то закапывали, то выкапывали, то носились с ним в поисках – где бы сжечь, а за это время к нему имела доступ масса людей. Все это сопровождалось ажиотажем, беспорядками, попытками дотронуться до распутин­ского тела, так что даже факт сожжения сегодня под сомнением. А что если Распутина растащила на сувениры фанатичная толпа?

«Я ОВЦА, А ТЫ ХРИСТОС!»
Но почему вам интересен именно распутинский член?
– Я убежден, что Распутин – это наш Фрейд, звезда русской сексопатологии. Скука, мистика и неврастеничность, порожденная сексуальной неудовлетворенностью, – вот три недуга, терзающие дам в начале ХХ века. Удивительная интуиция Распутина позволяла ему определить, чего именно не хватает женщине, в первые же секунды знакомства, а маска сибирского простака давала возможность предоставить каждой чего она хочет. Яркий пример – история с вдовой действительного статского советника Лохтиной, страдающей непонятной болезнью, которую сама она называла неврастенией кишок: боли внизу живота и частые позывы к дефекации. На самом деле Лохтина была сексуально неудовлетворенной мазохисткой, что Распутин быстро просек. Вот показания его друга и издателя Филиппова, данные в 1917 году следователям: «Придя к Распутину рано утром... я увидел его за ширмой, которая отделяла кровать от остальной комнаты. Он отчаянно бил одетую в фантастический костюм – белое платье, увешанное ленточками, – г-жу Лохтину, которая, хватая его за член, кричала ему: «Ты бог!» Я бросился к нему: «Что ты делаешь! Ты бьешь женщину!» Распутин мне ответил: «Она пристает, стерва, грешить требует». А Лохтина, скрывшись за ширмами, кричала: «Я овца, а ты Христос!»
Каждой женщине Григорий давал именно то, чего она хотела. Анне Вырубовой, фрейлине императрицы, которая ухитрилась выйти замуж и остаться девственницей, обвинив (совершенно необоснованно) мужа, что он скрытый гомосексуалист и импотент, Распутин дал суррогат секса: целовал и гладил ее, но ни разу не пересек эти границы, упирая на то, что ее богатство – душевные достоинства. То, что Вырубова рассказывала всем про свою брачную ночь, позволяет мне как врачу поставить диаг­ноз – вагинизм. Это заболевание иногда встречается у женщин: при попытке введения полового члена происходит спазм мышц влагалища, настолько сильный, что половой акт становится невозможным. Вряд ли Григорий мог знать про такую патологию, но он инстинктивно понял, как с такой пациенткой обращаться. Неудивительно, что Вырубова его боготворила и своим положением перед царской четой он обязан именно ей, ближайшей подруге императрицы.
А вот к Хионии Берладской, впавшей в депрессию после того, как муж, уличенный ею в супружеской неверности, застрелился, Распутин подошел совсем по-иному. Ее он убедил ему отдаться – мол, да, это грешно, но забирая на себя телесный грех, он берет и ее душевный грех: что мужа обвинениями до смерти довела. Религиозная Хиония не раз и не два выполняла свое сексуальное послушание, свято веря, что получает так божье прощение. «Он как-то сразу, каким-то чутьем угадывает не только характер своей собеседницы, но и некоторые стороны ее интимной жизни», – писал один из журналистов о Распутине. К такому же выводу пришел расследующий распутинскую деятельность Смиттен, товарищ председателя ЧК: «Он умел расшифровывать чужое страдание и иногда несколькими вовремя сказанными словами ослабить или даже совсем изъять его из души». Потому-то к Григорию и льнули женщины – от крестьянской бабы до императрицы Всероссийской.
Кстати, плоти своей Григорий не всегда потакал, наоборот – регулярно ее укрощал. Известны его совместные с аристократками походы в баню, где дамам позволено было мыть его и ласкать. Однако в сексуальные контакты Григорий с ними в бане не вступал. Издатель Сазонов как-то спросил у Распутина, правда ли это. На что тот пояснил: «Гордыню принижал. Великий грех гордыня. Пускай не думают, что они лучше других». Царская охранка, которая тайно следила за Распутиным, не без удивления констатировала в своих донесениях, что после этих групповых помывок Распутин непременно брал проститутку. Логично: ему надо было выплеснуть то, что из-за сексуального возбуждения в организме накопилось...
Вот поэтому я в своей книжке называю Распутина русским Фрейдом. С той лишь разницей, что Фрейд – в отличие от Распутина! – никого не излечил. Став знаменитым благодаря неудовлетворенным истеричкам и первым описав это заболевание, Фрейд не помог ни одной своей пациентке, в чем сам с горечью признавался.
Может, ему просто было нечего им показать?
Возможно. Зато наш Фрейд российского розлива знал, как таких истеричек исцелять. Он был первооткрывателем эрогенных зон у женщин. Журналистка Вера Подревская вспоминала, как Григорий излагал свое учение: «Это ничего, коли поблудить маленько... Вот, понимаешь, как надо: согрешил и забыл, а ежели я, скажем, согрешу с тобой, а после ни о чем, кроме твоей п..., думать не смогу – вот это грех будет нераскаянный, мысли-то святы должны быть». Британские исследователи жизни Распутина справедливо писали: «Теория Распутина о том, что грехи можно искупать с помощью секса, дала возможность впервые по-настоящему наслаждаться этой стороной человеческой жизни тысячам крестьянок, несмотря на грязный и неряшливый вид «святого развратника». Даже утонченные дамы Санкт-Петербурга стали позже жертвами сексуальной власти Распутина».
Действительно, философия Распутина позволяла женщинам совместить несовместимое: строгое воспитание и половой инстинкт. Но вот насчет грязного и неряшливого вида британцы соврали – Распутин после каждого полового контакта (а они случались у него ежедневно) первым делом шел через дорогу от дома, в баню. И это самое верное объяснение, почему при таком множестве связей он не заболел сифилисом или гонореей.
Разве Бадмаев лечил его не от сифилиса?
Нет, я прочитал все его назначения. Бадмаев лечил Григория от аденомы предстательной железы, которая после сорока лет поражает многих мужчин. Это не венерическое заболевание. Не обладая медицинским образованием, Григорий откуда-то знал, что если мужчина в первые два часа после полового контакта дважды тщательно вымоет с мылом половые органы и хорошенько помочится, промыв тем самым мочевыводящий канал, то снизит риск заболеваний сифилисом и гонореей в десятки раз (к заражению гепатитом и СПИДом это, к сожалению, не относится). Мы в Центре простатологии, конечно, не могли пройти мимо уникальной возможности провести анализ тканей полового органа Распутина. И обнаружили: признаков сифилиса – нет, гонореи – нет, хламидиоза – есть. Но хламидиоз во времена Распутина диагностировать не умели.

ПЕДЕРАСТЫ В ПАНИКЕ
Что распутинский член, сегодня уже угомонился? В стенах вашего центра – не шалит?
Нисколько не угомонился. Как только он тут поселился, охранник тут же подал заявление об увольнении. Старый несгибаемый коммунист, не верящий ни в бога, ни в черта, заявил, что по ночам ему слышатся шорохи и он чувствует чье-то присутствие. Зато женщины слетаются на этот орган инстинктивно, как пчелы на мед. Мы ведь потому и кабинет гинеколога рядом с этим экспонатом сделали, потому что заметили: где распутинский член, там женщины всегда стайкой. Кроме того, член разошелся не на шутку, когда мы устроили спиритический сеанс и вызвали дух Распутина.
То есть как? Вы же сами не раз утверждали журналистам, что навсегда останетесь материалистом.
Спиритический сеанс был затеян поначалу почти в шутку. Позвонили с НТВ: мы делаем передачу о гомосексуалистах, вы как медик можете сказать – как их лечить? А у меня настроение озорное было: тут, говорю, нужны нестандартные способы. Давайте возьмем парочку гомосексуалистов, я прихвачу член Распутина – и в бывшей распутинской квартире на Гороховой вызовем его дух и спросим: Григорий, подскажи, как их лечить. Журналисты за эту идею ухватились. Мы съездили в Катькин сад, где гомосексуалисты вечерами собираются (сад Екатерины на Невском. – Ред.), подхватили нескольких ребят – журналисты им по три сотни рублей на нос за участие в спиритическом сеансе посулили. И поехали в знаменитый дом 64 на Гороховой, где по непонятной мне причине до сих пор не удосужились повесить мемориальную табличку, что в квартире номер 20 провел последние годы жизни Григорий Распутин. Представьте, квартира эта до сих пор сохранилась в первозданном виде, потому что там всегда жили люди, у которых не было средств на кардинальные переделки. Вот и сейчас там коммуналка. В диванной комнате, где Григорий с дамами встречался, живет художник Александр. Он спит на том самом месте, где стояла кровать Распутина, и Гриша частенько является ему во сне. Потому Саша только его и рисует и признался мне: если б я не пил, давно бы от страха с ума сошел.
Я установил в центре стола банку с членом Распутина. Обычно все возлагают свои руки на блюдце – а мы за банку ухватились. Выключили свет – и как положено: «Вызываем дух Распутина! Дух, явись!» Люстра стала раскачиваться – хотя наверху никто не живет. Я произнес проникновенную речь: мол, помоги нам, Григорий, своим членом. Саша-художник зашептал: «Чувствую, помогает, у меня в штанах что-то зашевелилось». Журналисты посмеивались, гомосексуалисты вызывающе молчали. Но чем дальше шел наш сеанс, тем зловещее становилась обстановка. Вдруг диван заскрипел, Саша-художник говорит: вон он, на диване сидит. Все закричали – «включайте свет!». Включили – на диване никого. Продолжили сеанс. Мы задавали вопросы, и на каждый раздавался скрип или стук. Когда я спросил: «Твой ли это член, Григорий?» – шесть свечей одновременно погасли. Шорохи и шумы сопровождали все действо, кому-то показалось, что внутри банки кипит вода. Я под шумок юным гомосексуалистам подзатыльников надавал от имени Распутина – будете еще грешить? Они испуганно отрекались... В общем, я ушел оттуда по-прежнему материалистом, но – поеживаясь.
Вылечили гомосексуалистов?
Да вы что! Такое не лечится. Врачи даже не знают, как к этому подступаться. Известно лишь, что гомосексуализм и транссексуализм существуют в двух вариантах. Есть воспитательная форма гомосексуализма. Это когда родился ребенок нормальный, но мама, бабушка очень хотели девочку и начинают мальчика обряжать в платьица, давать кукол и сюсюкать с ним как с девочкой. Феликс Юсупов, убийца Распутина, именно так гомосексуалистом и вырос. Возможно, в таких случаях еще можно помочь, хотя тяжело, поскольку уже сформирован стереотип сексуального поведения. Но есть более тяжелый случай – ядерная форма гомосексуализма и транссексуализма. Это когда в головном мозге запрограммирован другой пол: человек телом полностью мужчина, а ядра головного мозга – женские. Отчего это происходит, никто не знает. Такого ребенка как правильно ни воспитывай, но в определенном возрасте он начнет осознавать, что он другого пола. У меня один пациент настолько себя в муж­ском обличье ненавидел, что дело дошло до операции. Хотя сначала я его водил по психиатрам – не хотел доводить до крайностей. Эту операцию я до сих пор вспоминаю с содроганием. Представьте: парень в великолепной физической форме, красивый, неженатый. Мы с профессором Михайличенко, моим старым товарищем и коллегой, готовимся в операционной. А медсестра тем временем готовит больного в соседней комнате – моет и бреет ему лобок. И у него от этого механического раздражения возникла эрекция. Его вкатывают в операционную – сверху накинута простыня, которая в области паха выглядит как палатка. Видно, что член стоит – и стоит отменно. Михайличенко смотрит на меня в растерянности, я на него, анестезиолог застыл, сестрички хихикают. Мы чувствовали себя убийцами! Ведь сколько мужчин в мире мечтают, чтобы у них вот так стоял – от первого прикосновения, и ничего не могут сделать. А этот требует, чтобы ему совершенно здоровый, великолепно функционирующий орган отхватили. В тот момент мне стало ясно – тут надо лечить голову.

БОРЮСИК, ТЫ НЕ ПРАВ!
Эту историю я рассказал в телепередаче на нашем питерском Пятом канале. Передача была задумана как противостояние: друг против друга сидели сторонники и противники гомосексуализма. Я был главой команды противников гомосексуалистов, и напротив сидел Игнат Фиалковский – большой наш борец за права и свободу геев. В ходе разговора, однако, обнаружилось, что даже те, кто сидел за моей спиной, были на самом деле сторонниками гомосексуализма.
Но как это вышло?
А черт его знает. Оборону против гомосексуализма держали только двое: я и православный батюшка. А на нас все кидались и клевали, батюшку чуть не побили. Я объяснял роковую роль неправильного воспитания в подростковый период, сказал, что если бы Гарри Поттер был геем, то все дети Европы тоже стали бы геями, потому что это заразно. Я по своей дочери знаю, как воздействует телевизор на детское подсознание. Фиалковский давай кривляться: ну сядь рядом, посмотрю, как от меня заразишься. И все вокруг – ха-ха-ха. Я их спрашивал – ну любите вы друг друга, но зачем на улицы-то лезете? Зачем народ мутить и раздражать? К чему обязательно гей-парадом идти? Хотя понятно, к чему – чтобы воздей­ствовать на подростковые неокрепшие души, иначе откуда возьмется приток свежей крови в их ряды.
На этой передаче Боря Моисеев в вас плюшевым мишкой кидал?
– Нет, на другой. Это было уже в Москве, меня пригласили на передачу как основателя музея эротики, первого и единственного в России, между прочим. Я взял саквояж, набил забавными экспонатами. На передаче я рассказывал, что такие эротические игрушки играют положительную роль в раскрепощении человека, отлично подготавливают его к общению с сексологом. Тут раздается голос Моисеева: «Да это придурок. Чего вы его слушаете». Я не обращаю внимания – ну хам, бывает. Рассказываю, что был на раскопках Помпеи и там возле каждого богатого дома на земле располагались фаллические символы, которые указывали дорогу к входу. Что амулеты у домов тоже были в виде фаллоса: в древности считалось, что фигурка эрегированного полового члена приносит удачу. Моисеева опять затрясло. Я и говорю: «Знаете, Борис, некоторые ученые убеждены, что гомосексуализм можно вылечить, если ввести пациента в состояние гипноза, вернуть в детство и заставить мысленно поиграть настоящими мужскими игрушками, а не куклами. Давайте и я попробую вас вылечить, подарив вам этого мишку». Вытаскиваю из саквояжа плюшевого мишку из Голландии, с пенисом и яичками, мишку-мальчика, прошу – передайте Боре, это поможет стать ему настоящим мужчиной. Ему передали. Он как заорет: «Ой-ой! Что это?!» И швырнул мишкой в меня. На что я ответил: «Диагноз – неизлечим». И мишка вернулся в наш музей.
Почему гомосексуалистов сегодня расплодилось так много?
Есть версия, которую выдвинули два американца и которая является самой логичной. Невиданный всплеск числа гомосексуалистов, который мы имеем сегодня, связан с контрацепцией: началом массового употребления в середине ХХ века женских половых гормонов в виде противозачаточных препаратов. Это и сыграло роковую роль. Ведь еще в 60-е годы противники противозачаточных гормональных пилюль проводили эксперименты – предлагали самцам крыс вместе с едой половые гормоны самки. И что же? Есть определенные признаки поведения самцов и самок, они имеют сильные отличия. Так вот, после приема чужих гормонов самцы меняли стереотип поведения на «женский». В 60-е годы у женщин и начали рождаться мальчики, у которых развитие частично проходило по женскому типу – например, ожирение, когда жир откладывался на бедрах. Голоса их были похожи на женские. Есть версия, кстати, что голос Робертино Лоретти объяснялся именно этой прозаичной причиной – доподлинно известно, что его мама была яростной сторонницей противозачаточных пилюль. Робертино родился, потому что она по оплошности забыла принять таблетки. В России, понятно, их принимали поменьше: «железный занавес» и тотальный дефицит пошли нам на пользу. А на Западе было повальное увлечение такими препаратами. Результаты пожинаем сегодня.
Теперь дозы гормональных противозачаточных средств в тысячи раз меньше, чем раньше. Однако женские половые гормоны, сколько бы их ни было, все равно депонируются в жировой клетчатке, гарантируя повышенный гормональный фон. И даже если женщина беременеет после отмены препаратов, излишек женских половых гормонов все равно даст знать себя в плоде. Потому женщины все нынче хором вопрошают – где настоящие мужчины? Да где-где? В Караганде! Там, куда противозачаточные пилюли не дошли.

ПЛЕВОК ОТ ИМЕНИ БОЛЬШОЙ НАУКИ
Зачем вы в Кашпировского плюнули в прямом эфире?
А вам никогда этого не хотелось?
Допустим, хотелось...
Вот видите! А у любого нормального врача с Кашпировским особые счеты. Это было на «Большой стирке», и когда Малахов дал мне слово, я сразу сказал, что Кашпировский открыл ящик Пандоры. Если бы на его месте был какой-нибудь преподаватель физкультуры – я бы слова не сказал, ну дикий человек. Но Кашпировский – врач, психиатр, кандидат наук, окончил Винницкий институт. Он должен был отдавать себе отчет, что сам занимается шарлатанством, да еще и показывает другим шарлатанам путь, как можно легко заработать деньги на растерявшемся от перемен, испуганном народе. Это ведь после Кашпировского как из прорвы повалили колдуны и всякие там ведьмы в пятом поколении.
В студии присутствовала одна женщина, которую усадили рядом с Кашпировским, – он косо на нее посмотрел. А я рядом, на том же диванчике. И когда ей дали слово, она стала рассказывать, что очень в свое время Кашпировскому верила, считала его великим человеком и даже пошла к нему работать одной из помощниц. Однажды перед выступлением он поручил ей найти мнимого слепого, который должен был перед публикой сыграть мгновенное исцеление. Женщина была потрясена. Это стало для нее ударом, она ведь верила, что он лечит по-настоящему. Малахов подскочил к Кашпировскому – ну, было это? И тут объявляют перерыв – рекламная пауза.
А я ближе всех к Кашпировскому. И слышу, как он этой женщине в перерыве тихо говорит – ты, сука, если эту тему продолжишь, из зала живой не выйдешь. Она в лице изменилась, вскочила и побежала к выходу. Я Малахову кричу: «Андрей, идите сюда, тут безобразие!» Малахов подскакивает – куда она побежала? Ее догнали и вернули, всю в слезах. Кашпировский сидит с лицом, будто ничего и не было. Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что никто больше этот диалог не слышал. Разозлился ужасно. Говорю Малахову – он только что ей вперемешку с матом угрожал. Малахов: понял, понял. Передача возобновилась. Малахов опять к этой женщине, она расплакалась: «Больше ничего говорить не буду». Я встал: «Не бойтесь! Скажите все прямо». Она – нет, я с этим человеком связываться не хочу. Встала и ушла с передачи. Кашпировский опять вылез к микрофону: «Хочу сказать, что во всем мире меня уважают. Вот книжка «100 великих ученых мира», здесь написано, что я гений». И трясет какой-то книжонкой.
Меня взъело. Я говорю: «Да ты прыщ! У тебя диплом отобрать нужно». Показываю в камеру другую книжку, где мной собраны все нобелевские лауреаты в области медицины и рассказано популярно, кто и за что получил свою премию. «Гении, – говорю, – они вот здесь. Перечислены поименно. Потому что гении – это большой труд, это те, кто пользу людям приносят. А какую пользу принес этот человек?» Тем временем Кашпировский дергал меня с силой сзади за полу пиджака, пытаясь оттеснить. А я еще в самом начале передачи сказал, что в такого доктора хочется плюнуть. И тут чувствую – момент назрел. Собрал от души все слюни, которые у меня были, и плюнул ему в лицо со словами: «Это тебе от всех больных и от всех ученых».
В ответ, как писала пресса, он вас нокаутировал...
Скажу честно, удар его был не так уж и силен, можно было не падать. Но аудитория состояла из женщин разного возраста – его активных сторонниц. Я в доли секунды принял решение и упал. Я же знаю, что такое женщины. Они сразу в голос – ой, убил! Этим падением я тут же у Кашпировского всех его сторонниц отобрал. Ну а уже после передачи еще много месяцев подряд ко мне подходили самые разные люди, ученые, пожимали руку и говорили: молодец, вы сказали этому негодяю то, что хотел бы сказать и я. Так что я пострадал за науку и нисколько о том не жалею.

ПРЕЗЕРВАТИВЫ ОТ ЧЕРЧИЛЛЯ
Ваш экспонат подтверждает расхожее мнение, что чем длинней нос, тем больше член? Ведь нос у Распутина был немаленьким.
Разочарую, это миф. Хотя понимаю, откуда у него ноги растут. У таких жилистых мужчин, как Распутин, или, как говорят медики, у астенического склада мужчин: длинные руки, вытянутые хрящи, – у них с возрастом увеличиваются все части тела, где имеется хрящевая ткань. Это уши, нос, пальцы и член. Да, представьте, половой орган с возрастом тоже может удлиняться. У меня были пациенты: что ж такое происходит, доктор, – давно не стоит, а растет. Так что это народное наблюдение связано с тем, что именно у астеников, имеющих склонность к росту хрящевидных тканей, – у них обычно член большой. Но и тут есть свои минусы. Большой половой член совсем не гарантирует хорошей эрекции. Ведь что такое эрекция – наполнение кровью пещеристых тел, расположенных по всей длине члена. Но чем больше член, тем больше крови для наполнения требуется: бывает, что аж до литра. Кроме того, пещеристые тела у больших половых членов, как правило, не очень эластичные. И что получается? Маленькие половые члены увеличиваются при эрекции в несколько раз, приводя женщин в изумление этим контрастом. И эластичность у них отменная – тверды на ощупь, как камень. Тогда как крупные половые члены при возбуждении почти не увеличиваются, разве что становятся немного плотней. Такие пациенты обычно жалуются – доктор, он у меня что в стоячем состоянии, что в висячем... И импотенция у них раньше начинается. Поэтому те, кто комплексует в бане, глядя на соседей с внушительным органом, делают это зря – они просто не сознают своих преимуществ.
И тем не менее во всем мире считается: чем больше, тем лучше.
Мне интересны сексуальные элементы в культуре разных народов. И когда я был в Африке, нас возили в туземные племена. Там африканские дядечки гордо прыгали с обнаженными членами, а я глазом врача сразу определял, какие у них болезни. В Африке ведь очень распространены такие паразиты – филярии, червячки, которые внедряются под кожу. Так вот, больше всего филярий было в члене вождя племени, отчего его разбухший орган напоминал третью ногу. А он сидел гордый такой со своим филяритозом: мол, смотрите, завидуйте, вам такой и не светит!
Это древнее подсознательное преклонение перед величиной фаллоса бытует и в цивилизованном обществе, что с успехом использовал Черчилль в 1943 году. Он придумал, чтобы в расположение немецких войск как бы случайно попали продовольственные пайки английских морпехов. Там немцы наряду с продуктами обнаружили пачки с презервативами чудовищного размера.
Это не исторический анекдот?
Это исторический факт. Давили на самое слабое в психике мужчины: внутреннюю убежденность, что у кого член больше, тот и сильней. Исключительно надежный способ деморализовать противника. Теперь стрелять он будет уже не сосредоточенно и не кучно: в его воображении все затмит гигантский вражеский член.
Сексуальные инстинкты неоднократно пытались использовать в качестве оружия. В медицинской литературе описан любопытный случай – я, например, читал его в монографии выдающегося русского уролога профессора Порудаминского «Об импотенции». Это было в Первую мировую войну: шла рота. Давно шла – многокилометровый безостановочный переход. И вдруг они увидели, как на противоположной стороне реки купаются голые девки. Мощное сексуальное возбуждение – и в одночасье рота была выведена из строя. У солдат произошло вот что: отек и гиперемия предстательной железы. На фоне серьезной физической нагрузки – длительной ходьбы – и того, что солдаты давно не видели женщин, резкое возбуждение привело к тому, что железа мгновенно отекла и перекрыла мочеиспускательный канал. По свидетельству полкового врача, ни один солдат не мог мочиться. Никто не мог дальше идти, не говоря уже о том, чтобы воевать.
Наполеон использовал этот момент: накануне сражения он засылал в лагерь к противнику небольшую группу проституток. Отнюдь не в расчете на инфекционные болезни – когда еще они проявятся. Смысл в том, что слух о проститутках тут же разойдется в полку: кто-то из первых еще успеет дорваться до женщин и возбуждение выплеснуть, но на большинство мысль, что в лагере девицы, окажет то же воздействие, что и вид голых купальщиц на роту. Солдаты становятся совершенно недееспособны. Вскоре в британ­ских войсках был распространен указ: никаких девиц к лагерю на пушечный выстрел не подпускать.
Рекомендация не глядеть на голых женщин после длительных физических нагрузок входит в число советов, которые вы вкладываете в упаковку презервативов «Доктор Князькин»?
Да там много чего полезного. Например, как увеличить пенис. Совсем ведь необязательно прибегать к помощи хирурга, есть простые народные средства. Скажем, канцелярская резинка. Берете мягкую, не очень сдавливающую резинку, надеваете на основание члена и носите. На ночь снимаете. Резинка должна перетягивать член, но несильно, чтобы добиться небольшого отека, а не омертвления тканей. Тогда включаются внутренние механизмы и вырабатываются гормоны роста, способ­ствующие увеличению полового члена. Делать это можно в любом возрасте и через месяц добиться поразительных результатов: в полтора раза, бывает, увеличивается. В другую группу презервативов я вложил совет носить красные шелковые трусы: отлично влияет на потенцию. Вот Борис Абрамович Березовский, бывший мой пациент, сначала не поверил этой рекомендации, а потом попробовал и подтвердил – действует!
Вы можете по половому члену определить характер человека?
Выкладывайте!

Текст: Дмитрий Лычковский, Ирена Полторак
Фото: Дмитрий Лычковский

Юрис Пайдерс: «Даже уборщица может управлять ЕС»

Он прослыл Главным Евроскептиком Страны – за то, что предлагал не маршировать стройными рядами в ЕС, а идти своей дорогой. Латвия могла бы стать «евромагазином» – свободной от налогов зоной, через которую Азия сбывала бы свою продукцию Западу. Латвия могла бы превратиться в хозяйку крупнейшего флота в мире – сделав самые дешевые расценки за регистрацию. Были и другие смелые варианты: от легализации марихуаны и обустройства кафе-шопов до превращения латвийского туризма в путешествие во времени. Но власти предержащие, заказывая Пайдерсу финансовые прогнозы, в упор не желали видеть его предложения – и мировая экономика так и не обогатилась термином «латвийское чудо». Хотя все прогнозы – сбылись.


ВХОДЮТ ТУТ ВСЯКИЕ...
Юрис, кто вы сегодня, после вступления в ЕС? Евроскептик? Европессимист?
Еврореалист. Сегодня я не бью в колокола, потому что – поздно. Надо исходить из реалий. Мы уже в ЕС, нравится это нам или нет.
Все, что вы обещали пять лет назад – случилось. Начиная с того, что цены на недвижимость подскочат в десятки раз, и кончая тем, что на заработки уедут из страны минимум 25 тысяч человек. Именно столько граждан Латвии перебралось сегодня в Ирландию. То есть вы как политолог круче любого астролога. Глоба – тьфу, Пайдерс рулит!
Я не в восторге от того, что все сбылось. Книга «Нет Европе» с прогнозами выросла из моего доклада, заказанного Банком Латвии, на тему, что нас ожидает после вступления в ЕС. Недавно ее просматривал: не всюду верно оценены масштабы. Но мне за эту книгу и сегодня не стыдно.
Прогноз еврореалиста – сколько лет вы даете на существование ЕС?
С точки зрения перспективы Евросоюз не долгоживущая структура. Проблема вот в чем. Когда ЕС был маленьким, была введена система вето для принятия решений. На тот момент это давало гарантию, что не будет диктата больших стран в отношении маленьких, учило их искать компромиссы. Но есть правило – одна и та же система управления не работает при укрупнении. Как на предприятии: когда на нем до пяти человек, это одна дружная семья, где все могут быть на равных. Но если предприятие разрастется до 50 человек, иерархия неминуема – иначе работы не будет. И нельзя, чтобы на этом предприятии уборщица имела право накладывать вето на решение директора.
А уборщица, это кто – Латвия или какая другая страна?
Я ни на кого не намекаю. Просто хочу сказать, что такая система неработоспособна и нежизнеспособна. Вот смотрите – Польша вето объявила. У них проблема с контрабандой, поляки не в состоянии проконтролировать, что за мясо выходит с их заводов. Но проблема страны благодаря системе вето становится проблемой всего ЕС. А на подходе Эстония – там тоже сугубо внутренние проблемы вот-вот перерастут в общие: после истории с Бронзовым солдатом эстонцы грозят наложить вето на переговоры ЕС и России.
А ведь ЕС хочет еще укрупняться! Но чем он будет больше, тем меньше его устойчивость, тем сложней механизм принятия решений. Ситуация очень напоминает ту, что сложилась в польском сейме времен Речи Посполитой. Когда любой шляхтич мог сказать «нет» и заблокировать решение сейма. Дипломату Австрии, Пруссии или России, чтобы не допустить принятия невыгодного им закона, достаточно было подкупить всего одного, пусть самого мелкого польского дворянина. Страна стала недееспособной! Вы спрашиваете, сколько протянет ЕС. Но это зависит от того, какую модель он выберет. Если строить ЕС как аморфную структуру, как союз конфедераций с правом вето, то он долго не протянет. Чтобы ЕС стал долговременной структурой, систему принятия решений надо централизовать. Надо отказать уборщице в праве вето на любые решения директора.
Что же ЕС погубит раньше: вето или плановая экономика – привет от СССР?
Но кто вам сказал, что плановая экономика – это плохо? Когда развалился СССР и в Латвии шла ускоренная приватизация, все кричали, что план – это очень плохо, это чисто советское изобретение. А в 1993 году я начал работать в газете Dienas Bizness – то есть на шведском предприятии. Так вот, там планировали все. Даже пятилетний план составляли.
А если планирование исходит не из экономических, а из политических мотивов? В деревне уже никто не работает, ЕС за это компенсацию платит. Водка – и та крестьян так не сгубила, как эта зарплата за безделье.
То, что платит ЕС латвийскому селу, лишь бы мясо и молоко не сдавалось, – крохи. Вы в курсе, что самые огромные выплаты от ЕС идут не отсталым странам, а Великобритании? За то, что она вообще не стала вступать в систему сельского хозяйства ЕС. Тэтчер еще придумала, и последние два года ЕС только и делает, что уговаривает Великобританию отказаться от этих денег.
Да, если мы берем в мировом масштабе, то ЕС не очень конкурентная структура. С точки зрения товарного производства здесь слишком много накладных расходов – по сравнению с другими игроками на мировом рынке. Это можно понять, зайдя в любой магазин, где товары по всем позициям вымываются продукцией Китая. Не зря Саркози, придя к власти, пообещал урезать социальные гарантии: система многочисленных выплат и делает дорогими по себестоимости европейские товары. Пока это касается только промышленности, но скоро коснется и интеллектуального продукта. Потому что Китай не только товары в неимоверных объемах производит. Он еще в год выпускает пару миллионов магистров и докторов наук. Понятно, что ЕС отстанет от Китая очень быстро. Сегодня все понимают – так жить нельзя, надо реформироваться. Но система принятия решений такова, что ничего нельзя сделать.
И вы еще отказываетесь называться европессимистом!
Да, потому что в мире происходят изменения, которые могут повысить конкурентоспособность ЕС и без чрезвычайных мер и усилий. Через 10–15 лет из-за истощения ресурсов очень подорожают расходы на транспортировку. Если сейчас транспортные издержки составляют около 10% от стоимости продукта, то в конце концов они могут достигнуть 90%. И тогда популярная ныне система «производим одну деталь в Тайване, другую в Гонконге, а продаем все в Америке» станет нежизнеспособной. Производство начнет возвращаться в родные страны. И это усилит ЕС.

США НЕ ВЫДЕРЖАЛИ ТЕСТ НА ПРОЧНОСТЬ
Какая страна больше всего выиграла от появления Евросоюза?
Вы неверными категориями мыслите. Почему в выигрыше должна быть страна? Речь не о странах. В выигрыше – бизнес старых европейских стран. Ему там развиваться некуда было, и он вылился за пределы, потому что получил то, в чем очень нуждался – дешевую рабочую силу.
А кто проиграл?
Проиграла та треть, которую в старых странах составляет малоквалифицированное население. С вступлением в ЕС эти люди потеряли возможность роста доходов. Ведь приезжаем мы и соглашаемся работать за меньшие деньги. Так что мы для них – зло. Именно этим моментом объясняется удививший всех факт, что треть Австрии вдруг проголосовала за Йорга Хайдера. А ведь австрияки раньше не были националистами. Вы знаете, что вплоть до Второй мировой войны из Братиславы в Вену ходил трамвай? Там всего 20 км между городами, можно было спокойно жить в столице Словакии и работать в столице Австрии. Ну а в середине 90-х уже возвели такую границу, мышь не проскочит. И это было для них хорошо: если бы открыли границу, то треть населения Австрии тут же оказалась бы без работы. Их места заняли бы словаки. Вот они и голосовали за националиста – в нем австрийцы увидели единственную силу, способную сохранить им рабочие места.
И молодежь во Франции бесится по той же причине. Не только потому, что им очень нравится в революцию, эту исконную французскую забаву, играть. Но и потому, что с расширением ЕС бизнес ищет где дешевле и переводит свои структуры в Румынию, Словакию, Чехию. Безработная молодежь в проигрыше.
Можно считать, что мирным путем осуществилась застарелая мечта Гитлера? Единая Европа, единая валюта, единая граница...
Но почему тогда Гитлера? Возьмите Ленина, других марксистов. Они вообще мыслили масштабами планеты. И потом – ЕС пока слишком аморфный для такой мечты.
Если ничего не поменяется, что случится с ЕС в ближайшие 10 лет?
Может, и ничего.
Какой вы, однако, стали осторожный.
Не в этом дело. Возьмем житейский пример: произошел брак между разными по духу и материальному положению людьми. Какой может быть прогноз? Бывает, что люди разводятся. А бывает, что прикинут, какие хлопоты предстоят с разводом, и терпят друг друга годами, пусть и без всякой любви. С ЕС может именно так произойти. Да, все страны друг другом недовольны. Но более приемлемой альтернативы нет. А главное – хлопоты с выходом столь чудовищно громоздки, что никто не хочет брать на себя ответственность их даже начинать. Таким манером ЕС может существовать долго, пока не произойдет какой-то толчок извне. Это ведь как СССР: идеологически и материально он исчерпал все идеи еще в 60-х годах. Потому и провозглашались абсурд­ные лозунги вроде «полной, но не окончательной победы социализма». Но даже исчерпав себя, СССР существовал же! В космос летали, стройки века осуществляли. Пока не пришел к власти человек, который по каким-то своим причинам дал толчок, и система развалилась.
То есть все зависит, придет ли к власти роковая личность?
Или если случится что-то в природе. Любая система проверяется на прочность, когда происходят глобальные катаклизмы. Если мы возьмем Новый Орлеан – то четко видно: США не выдержали проверки на прочность. Пяти дней стихийного бедствия было достаточно, чтобы демократия с вековыми традициями превратилась в абсолютную анархию. В полный беспредел. Это был тест, который США не прошли. И при этом есть примеры, когда в других странах тест получался жестче, но они его проходили совершенно свободно.
Например?
Да хотя бы Россия. Дальний Восток – зимой, при минус сорок – город три недели сидит без отопления. И ничего. Никаких погромов. Все живы.
Кроме тараканов.
Или взять Ереван: зима 1992 года. Люди внезапно оказались без отопления, без электричества. И тоже никакой анархии. Все в порядке. Такие катаклизмы проверяют на прочность всю систему управления. Возможно, и в ЕС какой-то из грядущих катаклизмов произведет толчок. Совсем не обязательно, что ЕС развалится при этом. Быть может, наоборот – это всех участников сцементирует, приведет к мысли о централизованном управлении.
Как по Мао – «чем хуже, тем лучше».
Все что угодно может послужить толчком. США сейчас ждет очередной тест на проч­ность. Там вот-вот введут второй государственный язык: испанский. И, конечно же, многие будут очень недовольны. А на руках у населения 200 миллионов стволов. Кто возьмется прогнозировать развитие ситуации? Именно поэтому сегодня долговременные прогнозы давать глупо. Невозможно такие толчки предусмотреть. Поэтому я лучше воздержусь, еще накаркаю что-нибудь.

НАМАЗ НА ОРБИТЕ
Вы две книжки посвятили исламизации Европы. Так ли она неминуема? И чем это нам грозит? Ну какая разница при нынешнем состоянии веры, что реет над храмами – крест или полумесяц?
Через 20 лет каждый второй новобранец во французской армии будет мусульманином. Это уже не прогноз, это чистая математика, опирающаяся на демографическую ситуацию. У французов один, в крайнем случае два ребенка. А у выходца из Алжира норма 4–6 детей.
Хорошо это или плохо – смотря какие цели мы перед собой ставим. Если мы строим ЕС как цивилизацию, основанную на христианских ценностях, то исламизация, конечно же, плохо. Если мы изначально строим космополитичное общество – то все равно. Я думаю, что ЕС вряд ли будет опираться на христианские ценности, потому что в Европе велик пласт неверующих. Болезненный вопрос в другом – в принципах сосуществования ислама с людьми другой веры. Дело в том, что исламу очень трудно ужиться с чужими системами ценностей. Это единственная религия, где переход в другую веру карается смертью. Для Европы, где сильный акцент на свободу совести и свободу менять любые взгляды, это дикость.
Лично я нахожу интересным и весьма по­учительным примером сосуществование ислама и православия в царской России. Обратите внимание, ведь эти две религии уживались без особых религиозных конфликтов на протяжении двухсот лет. Каким образом? Было установлено жесткое разграничение. Если мулла начинал обращать православного в свою веру, он получал шесть лет каторжных работ. Среди своих верующих агитируй за ислам сколько хочешь. Но начал агитировать среди иноверцев – вперед в Сибирь, валить лес. Такое же наказание грозило родителям, которые позволили своих детей обращать в ислам. И это было не потому, что православие такое жесткое, а потому что требовался противовес на агрессию другой религии. Каралось любое вторжение одной системы в другую. И что? Два века жили по сосед­ству без проблем.
Вряд ли Европа решится отправлять оппонентов в Сибирь...
Не надо переносить модель так буквально. Современный вариант жесткого разграничения может выглядеть так: мы принимаем в ЕС только тех, кто согласен с христианской системой ценностей. Не согласны – до свиданья. Живите в своей системе, но не у нас. Это как в Исландии. Если иностранец желает там осесть и получить исландское гражданство, он заключает договор с государством, где написано – на ближайшие пять лет претендент должен поселиться в исландской глубинке и не поддерживать связи с родиной. Если Европа хочет остаться Европой, а не превратиться в Объединенные Эмираты Европы, она должна создать аналогичную жесткую систему. И поиски такой системы сейчас ведутся. Кроме того, есть надежда, что и ислам тоже в чем-то пойдет навстречу и реформируется.
Это говорите вы, автор строк: «Для VII–IX веков нашей эры шариат с его системой был удивительно гуманным и продвинутым сводом законов. Проблема в том, что шариат законсервировал эти отношения тысячелетней давности в современных исламских государствах»! С чего вдруг ислам реформируется?
Жизнь заставит. Вот сейчас ислам столкнулся с проблемой, которая не стояла на протяжении всего его существования. Малайзийский космонавт впервые отправляется в космос. И малайзийские религиозные власти вдруг поняли: а ситуация ведь чрезвычайная. Как ему там себя вести? В каком направлении совершать намаз? Дальше – он летит во время Рамадана. То есть он не должен есть в светлое время суток. Но в ракете виток вокруг Земли происходит каждый час. Получается: ночь-день, ночь-день. Это значит как – полчаса ешь, полчаса не ешь? И в Малайзии были вынуждены специально разработать свод правил поведения в космосе космонавта исламского вероисповедания. Решили, что поститься не нужно – он отработает Рамадан по возвращении на Землю. Что касается намаза, то написали расплывчато – по возможности в сторону Мекки. Попробуй с орбиты, да еще с летящей ракеты определи, где Мекка. Как не стать в космосе вероотступником – только одна из возникших перед исламом проблем. И они будут множиться.
Схожую ситуацию я рассматривал в своей книге «Ислам и Запад». Вот почему ислам не распространился дальше 55-й параллели? Я понял это, побывав на практике в Мурманске. В 1915 году в тех краях строили железную дорогу. Рабочих рук не хватало, и туда отправили несколько десятков тысяч узбеков. Дело было летом. Рамадан выпал на июль. И 70 процентов узбеков погибли. Потому что летом в Мурманске полярный день: солнце вообще не заходит за горизонт. То есть нет момента, когда по шариату можно начать есть. Под конец царские власти сообразили в чем дело и перекинули узбеков на Кандалакшу, где солнце хотя бы на два-три часа скрывается. Я сам в Мурманской области видел братские могилы узбекских рабочих, погибших от полярного дня и негибких постулатов своей религии. Эти постулаты и ограничивали в Средние века распространение ислама на север. Дальше Татарии мусульмане не пошли.
Аналогичные примеры есть и с христиан­ством. Почему не была христианизирована Гренландия? Да потому что пост реально соблюдать только там, где растет масса культур. Вон Средиземноморье – оливки, финики, там поститься вообще нет проблем. А в Гренландии единственный источник витамина С – мясо. Приходило время поста, и очередная колония христиан в Гренландии вымирала.
Заканчивая мысль: если ислам действительно хочет распространяться на другие территории сегодня, ему придется реформироваться.

КОМУ МЕШАЮТ ОЛИГАРХИ?
Как по-вашему, зачистка российских олигархов пошла России на благо? Нужна ли нам такая зачистка? Если да, то с кого бы вы начали?
Смотря какую Россию хотят видеть ее граждане. Если они хотят видеть Россию сильной, претендующей на статус мировой державы, то она безусловно должна была уничтожить любые противовесы власти. Если же будущее России – в аморфном союзе полунезависимых областей, тогда, конечно, уничтожение олигархов не во благо. То есть вопрос в цели: что вы хотите – централизацию либо скопление удельных княжеств. Если же говорить о методах, то Россия выбрала тактику бить наиболее сильного, чтобы те, кто послабее, сделали выводы. Можно было поступить и по-другому. Провести массовые репрессии олигархов. Но зачем, если достаточно было ударить по самым сильным – и остальные сразу приняли условия игры?!
Теперь о Латвии. Здесь совсем другая история. Латвия не может претендовать на статус ядерной державы. Поэтому актуален вопрос – а нужна ли нам такая жесткая централизация? И если нужна, то для чего?
И все же: разве олигархи – не зло? Они душат малый и средний бизнес, пытаясь загрести под себя все. Помните, бытовал миф: давайте поставим у власти олигарха, у него уже все есть, он будет работать для страны. В итоге страна чуть не стала придатком фирмы олигарха.
Ситуация в середине 90-х и ситуация сегодня отличаются в корне. В середине 90-х в утверждении, что наши олигархи никак не во благо Латвии, было много правды. Тогда они действительно мешали развиваться малому и среднему бизнесу. Но если поставим вопрос сегодня – кому мешают олигархи, то ответ будет совсем другой. Они мешают иностранным инвесторам, транснациональным компаниям, которые хотят сюда войти и загрести рынок под себя. Это в их интересах сегодня устранение наших олигархов. Они им как бельмо в глазу. И возникает вопрос: что лучше – если в Латвии будет хозяйничать транснациональная корпорация, которой здесь все до лампочки, лишь бы свою прибыль выкачать, или здесь все-таки будут хозяйничать люди, которым что-то дорого, потому что в конце концов здесь жить их детям? Вот я в середине 90-х очень сильно критиковал Шкеле. У нас были серьезные дебаты. А сегодня я скажу – пусть лучше Шкеле!
Тогда почему власть спокойно смотрит, как душат отечественных олигархов? Значит, того же Лембергса нам надо тогда ценить и носить на руках.
Государственная власть оказалась на стороне тех, кто имеет более жесткие бизнес-интересы. Если бы олигархи были согласны продать то, что они имеют, – ну какой тогда был бы смысл их давить? Ведь у нас полно людей, которые были в бизнесе на ключевых постах, но клюнули на большие деньги, все продали и сейчас наслаждаются своим богатством. И что же? Их никто не давит и не душит. Их прокуратура в упор не видит. Ее не интересует, как они заработали свои миллионы и честно ли там все было с налогами. Наступление как раз идет на тех, кто не желает продать свой бизнес транснациональным корпорациям. И прокуратура тут используется как рычаг. Поэтому не разделяя взгляды ни Шкеле, ни Лембергса, я уважаю то, что они хотели здесь что-то защитить. Равно как и другие латвийские олигархи. У меня нет сомнений, что они стали мишенью сегодня только потому, что не хотят продавать.
Вы, кстати, книжку «Здравствуй, крот» Шкеле читали? Не про то, как олигарх сколотил свой первый миллион, а про кротов, грозу дачных участков?
Вы не поверите, я искал ее во всех книжных магазинах и не мог найти. У меня возникла аналогичная система с кротами, а там ведь в книжке десятки рецептов, как от них избавиться. Я обошел все прилавки – безуспешно. Это бестселлер, весь тираж раскупили.
А какая из ваших книжек оказалась самой продаваемой?
«Ислам и Запад», насколько мне известно.
А мы были уверены, что – «Тра­ди­ционная латышская сексуальность».
Ну, она тоже ничего раскупалась. Я начал писать ее еще в советское время. Это был комментарий к 11-му тому латышских дайн издания 30-х годов. Этот том был запрещен на протяжении полувека и даже во времена независимой Латвии, до Второй мировой, его тоже нельзя было купить просто так – лишь по подписке. Из-за его неприкрытой сексуальности, из-за раскованности народного юмора. Забавно, но я долго не мог его опубликовать и после Атмоды, потому что мое шведское начальство считало, что имидж главного редактора Dienas Bizness и комментарий к томику дайн несовместимы. Мне рекомендовали воздержаться от публикации.

ПОЛИТБЮРО РЕКЛАМОДАТЕЛЕЙ
Это что же получается, и сегодня – цензура? Что жестче – партийное или капиталистическое руководство печатью?
Разницы никакой. Если раньше Политбюро ЦК КПСС решало, что печатать, а что нет, то в условиях рыночной экономики все решает Политбюро Крупнейших Рекламодателей. Когда рушилась советская система, казалось, ну сейчас у нас наконец будет идеал! Никакого Главлита! Никакой цензуры! Но стоило поработать в этом «идеале», как я понял, все – есть. И брежнев­скую систему на этом фоне ни в коей мере нельзя назвать тоталитарной. Вот Сталин – да, это тоталитаризм. Тогда как Брежнев всего лишь умеренный авторитаризм. Потому что Политбюро Крупнейших Рекламодателей порой действует жестче, чем позволяло себе Политбюро ЦК КПСС. В Латвии это еще не настолько выражено. Я знаю ситуацию на мировом рынке и уверяю вас – в Латвии одна из самых свободных пресс в мире.
Притом что в ряде газет новичкам сразу дают список с фирмами и персонами, которых ни при каких обстоятельствах нельзя задевать критикой?
Вы просто не знаете, что творится во Франции. В Латвии автор всегда может найти газету, которая не отражает интересы той фирмы или человека, которого он своей статьей задевает. Более того, у нас нет никаких проблем открыть свою газету. Зарегистрировался – и выпускай. Тогда как во Франции, чтобы получить лицензию на издательскую деятельность, надо из кожи вон вылезти, и не факт, что удастся. То же самое в Италии. Где реально свободная пресса, это в Великобритании: очень много изданий, бешеная конкуренция, ситуация cхожа с нашей. А, например, в США это просто ужас: на весь штат может выходить одна газета. Ну о какой свободе слова тогда может идти речь? И именно в США существует такая штука, как рекламный бойкот. Если газета пишет что-то неугодное рекламодателю, он сговаривается с остальными. И все – рекламу у тебя не размещают и смотрят насмешливо со стороны, сколько ты протянешь. Каждый американский газетчик это знает и помнит. Свежий случай: фирма Microsoft разослала письма по изданиям, пишущим на компьютерные темы, что она желала бы все статьи, где ее название упоминается, смотреть до публикации. Из 50 изданий, куда Microsoft обратилась, 49 сказали – да. То есть они готовы ввести у себя цензуру. Только платите.
А какой прок от того, что у нас такая свободная пресса? Вот вы подняли вопрос с налоговой декларацией Реп­ше, который скрыл покупку ценных бумаг на 175 тысяч долларов. И что? Его привлекли к ответственности?
Я свое дело сделал. И сделал хорошо. А то, что генпрокурор у нас такой, какой он есть, это уже не моя проблема. Да, получается, что закон не для всех. Одному все прощается, а другого мы за то же самое сажаем. Ну вот такая у нас интересная демократия.
Так может на фиг такую демократию – лучше диктатуру?
Диктатура хороша для решения кратковременных задач при чрезвычайной ситуации. Диктатура, например, была введена в военное время в Англии. Какие там рыночные отношения! Перепродаешь продукты – десять лет тюрьмы. Это была единственная возможность стране выжить. Диктатура возможна и в мирное время, если есть четкая цель на благо общества, которую нельзя реализовать в условиях демократии. Попробуйте сейчас в Латвии построить новую дорогу. Кто вам даст? Земля частная, тут надо соблюсти интересы одного человека, там – другого, так что ничего вы не построите. А вот в Китае построить новую дорогу нет проблем. Если власти решили, то никакие частные интересы этому не помешают. Да, один из недостатков демократии в том, что инвестиции текут туда, куда это наиболее выгодно инвестору. А не туда, где это отвечает интересам общества.
Но и диктатура, даже если повезло с правителем, отнюдь не гарантия справедливости. Рано или поздно возникнет главная проблема диктатуры – смена власти. Демократия, каким бы никудышным режимом ни являлась, создала зато систему, когда смена власти происходит наиболее бескровно. А при диктатуре разумный правитель рано или поздно умрет и тотчас наступит бардак, в политике деликатно именуемый кризисом.
Зато при демократии самому идеальному правителю дольше четырех, в крайнем случае восьми лет, править не дадут. У каждого режима свои издержки.
Почему вы еще не в политике?
У меня перед глазами много примеров, когда хорошие журналисты становились серенькими политиками: Инкенс, Табунс... Конфуций сказал, что страна будет сильной, если каждый будет заниматься своим делом. Пахарь – пахать, солдат – защищать, правитель – править. И страна развалится, если все будет наоборот.
Так это он две с половиной тыщи лет назад сказал.
И, представьте, до сих пор прав.

Текст: Ирена Полторак, Дмитрий Лычковский Фото: Сергей Буданов

Натан Зильберман: Зачем мне ковер-самолет?

За свою жизнь Натан Зильберман украл столько часов, что хватило бы опоясать рейхстаг. Серебряные ложки он воровал сотнями, а уж всякую мелочь типа ручек или зажимов для галстуков – так просто несчитано. Вот Натан пробивается сквозь праздную толпу немцев, разбухая на ходу от чужого имущества, а народ в бурном веселье и не замечает, что только что обеднел. Ловкостью рук он приводил в шок германского министра внутренних дел и уличного наперсточника, легенду мирового футбола и индийского факира. Натан – фокусник, работал на самых разных площадках мира. В том числе в Cirque du Solei. Круче этого цирка в мире нет.

БЕЛЫЙ БОГ ПРИШЕЛ НА ЗЕМЛЮ
Ловкость рук и обаяние – это каким вы могли бы стать карманником! Не у них учились втихаря снимать часы?
– Нет, что вы! Есть специальная сценическая техника, и она в корне отличается от техники карманников. Воры просто режут. Надевают кольцо с отточенной иглой, зацепляют ею ремешок и срезают. Для этого им надо человека толкнуть. Но и эта техника уже отмирает: часов сегодня миллион, большинство не на ремешках, а на браслетах разной конструкции, карманникам приходится задействовать помощников, чтобы заграждали, оттесняли. Тогда как сценическая техника – вечна. Я с гастролями объездил весь земной шар: выступал с пантомимой при группе «Синяя птица» и показывал фокусы при оркестре Марка Горелика – это отец Лолиты. В Индии идем по городу с Толей Евдокимовым, мужем Софии Ротару. Видим: стоит толпа. Нам интересно, протиснулись вперед. Там сидит индийский факир, на дудочке кобре играет и гвозди из уха достает. Я подошел к нему, нагнулся: «А что, гвоздь-то у тебя настоящий?» – затем отошел. И вот когда факир поставил шапочку и все стали кидать туда рупии, я со словами: «Ну а у меня самый дорогой подарок» – показываю ему его собственные часы. Я их незаметно с факира снял, когда подходил. Толпа так и покатилась со смеху.
Древнее факирское искусство на вас вообще не произвело впечатления?
Грубая, примитивная работа. Меня неприятно поразило, что многое там замешано на врожденных или приобретенных телесных уродствах. Чтобы показывать фокус, они способны заранее себе сделать отверстие в языке или еще какую-нибудь гадость. Точно так же я не верю в филиппинских хилеров. Любой профессиональный фокусник, посмотрев со стороны, как работает хилер, прекрасно увидит все их манипуляции: с шариками с краской, с сырым мясом. А то, что от этой ловкости рук иногда терапевтический эффект бывает – так это феномен известный. Человек сам себя исцеляет самовнушением.
Мы как-то напрашивались с фотоаппаратом поприсутствовать на приеме у хилера. Он очень напрягся и отказал. Единственное, что непонятно: ведь есть фильмы...
Все дело в ракурсе. В нашем деле тоже есть ряд фокусов, которые кажутся настоящим чудом – если зритель смотрит на них с правильной точки. А поглядеть с другого ракурса, и те же фокусы выглядят беспощадно, вся техника как на ладони. Снимать надо уметь.
Каким был ваш самый первый фокус?
Провальным. Еще в детстве я понял, что лучший способ обратить на себя женское внимание – это изумить и впечатлить. Поэтому тщательно изучал рубрику, посвященную фокусам, в журнале «Техника молодежи». Когда решил, что уже овладел этим искусством, то замахнулся на выступление во Дворце пионеров. Обещался показать эффектный трюк, для чего выпросил на почте блок телеграфной ленты. Фокус был таким: я вытягиваю ленту, а в конце ее в моих руках появляется букет цветов. По молодости лет – мне было восемь – был так самонадеян, что не провел генеральную репетицию. И вот Дворец пионеров, концерт. Объявляют мой номер. Я выхожу на сцену, тяну ленту – и она начинает ложиться на сцену. Тяну, тяну. Тяну, тяну... Тяну, тяну!!! Мне ведь надо добраться до букета. А лента все не кончается. Она же под прессом, она бесконечная. Люди в зале не понимают, зачем этот придурок устилает лентой всю сцену, начинают зевать и засыпать. А у меня обратной дороги нет – все тяну. Добрался до букета: потный, красный, еле дышу. Некоторые проснулись и даже поаплодировали. Это стало мне уроком на всю жизнь: прежде чем выходить на сцену, отрепетируй все до мелочей.
Но ведь не «Техника молодежи» сделала из вас профессионала?
Я закончил в Москве школу, затем техникум легкой промышленности. И тут выяснилось, что в Киеве впервые в цирковом училище проводят набор на отделение фокусников. Я был спортивный (серьезно занимался акробатикой), молодой и азартный. Рванул туда. Приезжаю и выясняю, что я 240-й претендент на это место. Кроме того, моя фамилия – Зильберман. Дело, напоминаю, происходит в Киеве. Вокруг разные Бойко, Заворотнюки, Кравченко... Какие шансы у единственного еврея? Но в жюри сидели не абы кто, а профессионалы: Тимошенко и Березин – знаменитые на весь Союз Тарапунька и Штепсель. Это был 1961 год. Абитуриенты приволокли с собой кучу подручной аппаратуры, дорогущий реквизит, чтобы на экзамене использовать. А у меня только сигаретка в руках. Комиссия смотрит вопросительно. Я положил сигаретку на ладонь, она там растаяла, из уха появилась. У меня просто не было выхода, как сделать упор на ловкость рук, на технику. Работал в полной тишине. И вот когда думал, что – все, срезался, жюри зааплодировало. Я обошел 239 конкурентов! Мой мастер – Кербицкий Михаил Николаевич – был готов взять больше учеников, но остальные не соответствовали нужному уровню. Он сказал: ты будешь синтетическим артистом. Не просто фокусник, а и жонглер, и фокусник, и мим. Такого еще не было. В этой синтетичности и будет твоя сила.
Логично, ведь жонглер – это тоже ловкость рук.
Не только. Еще это – периферическое зрение. У меня был забавный случай в Африке. Мы с гастролями оказались на Сейшельских островах. И жена Ильи Резника уговорила меня пройтись с ней по магазинам. Идем, я курю, то есть одна рука занята. На поясе сумочка с наличностью висит. Подходим к какому-то магазину с распахнутыми дверьми – перед ним околачиваются двое аборигенов. Они нацелились срезать мою сумку. Один из аборигенов начал что-то спрашивать, я автоматически повернул голову, а второй потянул руку к моему поясу. И вот тут пригодилось, что у меня, как у всех жонглеров, очень развито периферическое зрение. Это такой расконцентрированный взгляд – вырабатывается специально, чтобы жонглер мог одновременно видеть до шести подбрасываемых предметов: положение каждого во времени и пространстве. Так что я, не оборачиваясь, похлопал эту тянущуюся к сумочке руку и пошел внутрь магазина. Аборигены удивились, не поняли, как рассеянный ино­странец мог их манипуляции, не глядя, раскусить. В магазине мы не задержались, вышли. Они стоят, глазами хлопают. Тут я беру сигарету, которую держал в зубах. Показываю им, дую. И сигарета исчезает. Надо было видеть их глаза. Они были совершенно ошарашены. Чудо! Белый бог пришел на землю! Если бы мы не ушли сразу, наверное, они стали бы мне молиться.

НОВЫЕ РУССКИЕ МАГИИ НЕ ПОДДАЮТСЯ
Вы чужие чудеса покупаете, как это делает Копперфильд?
Не надо считать это зазорным. В деле фокусника всегда было два направления. Одно – когда фокусник ставит на подручные средства, его трюки базируются на сложнейших механизмах. Примером тому Копперфильд, за спиной которого целый завод. У него только ассистентов 30 человек, и еще мастера, занятые придумыванием трюков, исполнение которых стоит бешеных денег: 200 тысяч евро, 300 тысяч, как, допустим, «полет человека». Его магические трюки построены на вибрации световых волн, благодаря чему тросы становятся невидимыми.
И второе направление в деле фокусника – манипуляция. Когда фокус возможен только благодаря ловкости рук. Кстати, Копперфильд этим искусством владеет тоже. Пять тысяч людей в зале на огромном экране могут наблюдать, что он делает пальцами. Один из его фокусов могу показать. Вот резинка – натяните ее двумя руками. Крепко держите? Я беру другую резинку. Нет, вы точно крепко держите?! Ну, смотрите. Сейчас моя резинка сзади вашей, так? А теперь – опа! – спереди.
Но как? Как вы это сделали?!
Понимаете, я очень много работаю на всяких корпоративных вечеринках, на праздниках, в гуще людей. Поэтому мне дорогостоящая техника не годится. Все мои трюки должны строиться на ловкости пальцев. И, надо сказать, когда ты на глазах человека заставляешь двигаться по столу его собственную вилку, не притрагиваясь к ней... Или когда ты вытаскиваешь из внутреннего кармана пиджака бургомистра Берлина, сидящего за накрытым столом, дюжину серебряных ложек, укоризненно приговаривая: «Ну что же вы, господин бургомистр, не удержались от застарелой привычки? Нехорошо!» – это производит не меньшее впечатление, чем полет фокусника где-то далеко на сцене. Близость, доступность и кажущаяся простота фокуса завораживают зрителя. В Германии, в отличие от России, где состоятельные люди пытаются удивить гостей, приглашая за миллионы звезду с Запада спеть пару песен, люди гораздо раскрепощеннее. Здесь стараются гостей не поразить толщиной кошелька, а позабавить и развлечь. Поэтому фокусники на частных вечеринках очень востребованы. И поэтому дорогостоящие трюки мне просто не нужны. Вот недавно предлагали за 47 тысяч евро ковер-самолет. Эффектно, не спорю. Но зачем он мне? Допустим, у меня выступление на теплоходе. Где я там буду на ковре-самолете летать? Нет, я, как убежденный сторонник манипуляций, должен уметь сотворить фокус с любой будничной вещью.
Бургомистр Берлина не обиделся?
Да вы что! Я и у министра внутренних дел Германии часы с руки снимал. Там стояло вокруг восемь человек охраны, и ни один ничего не заметил. В бундестаге есть люди, которые отбирают артистов для выступлений на светских раутах на высочайшем уровне. Они меня часто приглашают.
Немецкая публика мне очень нравится. Неважно, к какому социальному слою она принадлежит – пенсионеры это гуляют или правительственная элита, бизнесмены или молодежь. Все они одинаково открыты шутке, не зажаты и охотно тебе подыгрывают. Они готовы к чуду и благодарны за это чудо. Вот пригласили меня на одну большую футбольную тусовку. Там был Франц Беккенбауэр, легенда мирового футбола. Сколько раз, раскрыв рот, я смотрел на его игру! Ну, значит, теперь мой черед его удивлять. Подошел к нему. Все нас обступили, смотрят. Говорю: «Хочу показать тебе, Франц, одну штуку. Ты, наверное, в футболе не разбираешься?» «Ну откуда я могу в нем разбираться!» – это он мне с ходу начинает подыгрывать. «Но, может, ты все-таки слышал, – продолжаю я. – Есть в футболе такое понятие: попасть в девятку. Означает точное попадание». Беккенбауэр плечами пожимает: «Да, кажется, что-то такое слышал...» «Так вот, – говорю, – сейчас я с твоим галстуком забью в девятку. Смотри: айн, цвай, драй!» Встряхиваю его галстуком, и на нем появляется узел. И в этот же момент я незаметно вытаскиваю у Беккенбауэра авторучку. Это называется двойной фокус. Только Беккенбауэр на галстук глаза вытаращил, как я его ручку предъявляю. Мол, что тебе возвратить: галстук или ручку? «Я всегда возвращаю один предмет – выбирай». Он захохотал и сказал, что выбирает галстук. Но я, естественно, шутил. Ведь ручка стоимости большой, ее цена 13 тысяч евро. Не говоря о том, что это именная ручка, с фамилией одного из самых знаменитых футболистов мира. Пытаюсь вернуть. А Беккенбауэр: нет, уговор есть уговор. И практически насильно заставил меня эту ручку принять в подарок.
Совсем иное дело публика, состоящая из новых русских. Это очень тяжелая публика. Вот они сидят. Они, конечно, пришли вроде как расслабиться. Но у них в глазах и в мозгах – деньги, деньги, деньги. Они давно уже все имеют, но все равно ни на минуту не могут выбросить из головы мысль о деньгах. От этого находятся в таком напряжении, что как их из этого состояния вывести, совершенно непонятно. Выступать перед ними – натуральный кошмар. Расшевелить их можно только одним способом – вернуть часы стоимостью 50 тысяч. Но в награду можно получить такой тяжелый взгляд и такую непредсказуемую реакцию, что лучше этого не делать. Зато когда я у президента международной корпорации Vodafone на протяжении одной вечеринки четыре раза подряд часы снимал – он смеялся как ребенок. Причем меня подговаривал снова и снова повторить этот трюк его подчиненный, глава регионального отделения. И я все время менял способ: то чокнусь с президентом, то рукопожатием обменяюсь.

КИДАЛАМ ШАРИКОВ НЕ ХВАТИЛО
В чем состоит этика фокус­ника?
Этика фокусника предписывает никогда, ни при каких обстоятельствах не раскрывать любопытствующим своих секретов. Этика фокусника в том, чтобы твое искусство не вызывало слез или горя. Вы же понимаете, сколько я мог использовать ситуаций со своей ловкостью рук, чтобы – как минимум – зло подшутить над людьми. Этика фокусника в том, чтобы показать свой фокус вовремя, не мешая и не перебивая чужое искусство. И, наконец, этика фокусника состоит в том, чтобы не воровать чужие секреты.
Когда я еще жил в России, в Москву приехал Майкл Аммар. Американский фокусник, восьмикратный чемпион мира по технике пальцев. Он приехал не выступать, а чтобы провести семинар для специалистов. Это был 90-й год. Аммар записывал все свое выступление на семинаре на видео. С разных ракурсов и только для себя. А что это значит? Это значит, камера была установлена так, что на записи хорошо были видны все его секреты и вся техника. Некоторые секреты он объяснял, но некоторыми только иллюстрировал свои слова, не более. На семинаре собралось 150 фокусников со всей России. И по окончании Аммар стал дарить присутствующим карты. Штук сорок профессиональных колод. Ну народ-то наш в те годы был голодный и злой. Фокусники налетели на эти колоды так, что, я думал, друг друга поубивают. Началась давка. Что-то свалили, кто-то случайно ударил по видеокамере, оттуда вылетела кассета и растворилась в пространстве. Я стоял в сторонке. Мне было неудобно, что коллеги ведут себя как дикари. Наконец народ в потасовке поделил колоды и повалил к выходу. И я увидел в пустом зале под шкафом торчащий уголок – кассета закатилась. У меня была возможность узнать все секреты великого Аммара. И никто бы никогда об этом не пронюхал. Но я поднялся на третий этаж, где Аммар уже одевался, чтобы уйти. Вернул кассету и попросил перевести, что она была под шкафом, ее никто не успел увидеть.
Через 10 лет я неожиданно остался в Германии. Так вышло, что я оказался без реквизита, практически без вещей. Позвонил друзьям в Америку, попросил купить у Аммара самое необходимое и прислать мне. Обещал друзьям, что встану на ноги – и с ними расплачусь. Но когда Аммар узнал, что эти приспособления нужны Зильберману, то сказал, что отправит посылку сам. И вот я в Германии получаю ящик из Америки, где очень любовно подобран весь реквизит – все необходимое, чтобы начать работу. Аммар не взял с меня ни копейки. Когда я рассказал этот случай здесь, приятелю-фокуснику, он не поверил. Сказал, что так не бывает.
А как вы оказались в Германии без ничего?
– Это была совершенная авантюра. В 98-м году я приехал в Берлин в гости к другу. На недельку-другую. И именно в эти дни Германия стала принимать в страну евреев. Без всяких бюрократических проволочек – достаточно было показать документ, что ты еврей. Такой соблазн! Я решил, что надо рискнуть. Я не собирался этого делать. У меня машина осталась на стоянке в аэропорту в Шереметьево, и мама потом год ездила, платила за нее. Но – в Москву я не вернулся. Скажу честно, было очень тяжело. Все прошел: и состояние потерянности, и ощущение, что надо начинать жизнь с нуля. Но все-таки у меня в руках была профессия.
На улице приходилось выступать?
Конечно. Первое время в Германии я с этого жил. У меня был напарник, мы с ним много чего забавного напридумывали. Например, такой ход. Мы выступали, в конце обходили с шапкой зрителей, потом оба демонстративно заглядывали в эту шапку. Изображали удивление – как мало туда накидали. Подходили к ближайшей решетке-водостоку: куда дождевая вода на дороге стекает. И выбрасывали туда все деньги. Толпа, которая начинала было уже разбредаться, останавливалась, выпучив глаза. А мы с напарником жали друг другу руки – и расходились в разные стороны. Но он уходил совсем, а я, сделав пару шагов, воровато оглядывался и на цыпочках возвращался к решетке. Поднимал ее и вытаскивал оттуда мешочек, куда все монеты и падали. Сразу смех, аплодисменты – народу этот трюк очень нравился. Значит, не зря мы полночи эту сценическую площадку готовили: решетку вскрывали, мешок устанавливали, проверяли, крепкий ли, потом песочком все присыпали... На Западе многие артисты не считают зазорным работать на улице. Это отличная школа, да и заработок немалый. На улице очень хорошо платят.
А соблазн использовать ловкость рук в тяжелые времена был?
Берлинские наперсточники приглашали – хочешь работать с нами? А дело было так. Я на площади остановился: полюбопытствовать, что у наперсточников за техника. Сразу вычислил всю группу: кто у них подставной, кто охраняет, кто народ заводит, кто на стреме стоит, чтобы предупредить о приближении полиции. Способы работы с шариком у наперсточников самые детские. И я, глядя со стороны, всегда мог сказать, где шарик. Наперсточники меня, конечно, заприметили. Решили: очередной лох. А давай ты сыграешь! Ну давай. Я решил из образа лоха не выходить, объявил, что буду пытать счастье наугад: до десяти сосчитаю, на какой скорлупке остановлюсь – там и шарик. Сосчитал, скорлупку подняли – я выиграл. Неудивительно: я точно знал, где шарик, и знал, с какой скорлупки надо начинать отсчет. Наперсточники решили, что лоху повезло. Шумно выдали мне выигрыш – тоже ведь реклама игры. Но отпускать им меня не хочется. А давай еще? Ну давай. Сумму удвоили. Он повозил скорлупки и незаметно, как думал, спрятал шарик в рукав. Чтобы у меня не было ни шанса выиграть. Мне смешно стало. Ой, говорю, извини, я отвлекся и не смотрел, давай еще раз: покажи шарик и начнем. Наперсточник в дурацком положении. Ему надо легализовать шарик, а он в рукаве... В общем, три или четыре раза я их нагрел, пока наконец один из этой компании не сообразил, что тут что-то не так. Подошел сзади, хлопнул меня по плечу: можно тебя на минутку? Скажи честно, кто ты такой? Я, говорю, артист. Фокусник. Он обрадовался: так давай с нами в долю. Гарантирую 500 марок в день. Ты у себя в цирке такое не заработаешь. Нет, говорю, я другой школы. Мое искусство должно дарить не горе, а радость.
Любой трудный период в конце концов кончается. Я не так долго выступал на улице. Потом пошли другие сценические площадки. Я выиграл конкурс и попал в «Робинзон» – это сеть клубов для богатых немцев, раскинутая по всему миру. Они могут позволить себе ради моего
15-минутного выступления оплатить поездку в Италию, мой отдых там с женой и гонорар. Я сам выбираю списки стран, куда хочу поехать с представлением, в Швейцарию или на Канарские острова. В моем послужном списке – работа в Цирке дю Солей, а это лучшая рекомендация для циркового артиста. В Лас-Вегасе он дает по два представления в день в зале на две тысячи зрителей – и это всегда аншлаги. Такого уровня цирков больше в мире нет, и если Цирк дю Солей когда-то вдруг приедет в Латвию, считайте, что вашей стране крупно повезло.

ВОТ В ЧЕМ ФОКУС
Существуют какие-то трюки, секрет которых вам не дает покоя?
– Сейчас уже – нет. Но дело не в том, что я разгадал все фокусы, а в том, что я понял: главное – найти удачный персонаж, маску, в которую ты сам и твои фокусы лучше всего вписываются. Потому что ловкость рук, техника – это для фокусника только одна составляющая успеха. В первую очередь мы все-таки артисты. Если ты не умеешь свой фокус подать, то зритель ничего не воспримет. Вот у меня есть приятель фокусник, он живет под Берлином. Очень хороший манипулятор. Он тренирует пальцы с утра до вечера и вытворяет с картами черт знает что. Но! Он выходит к публике – и она скучнеет. Я видел, как он выходит к детям – со строгим лицом школьного учителя: «Понимаете, дети, сейчас я возьму этот предмет и сделаю так, и вы увидите...» Пока он выговаривает эту занудную речь, дети уже впадают в тоску. Я говорю: «Юра, что ты делаешь! Как можно с детьми быть таким серьезным?» А я делаю проще. Выхожу на сцену: «Здравствуйте, де...» – и в этот момент включаю пантомиму и невидимая рука меня выдергивает обратно за кулисы. Опять начинаю оттуда выходить: «Дети, я хочу вам пока...» – и опять меня что-то тянет назад. Дети заинтригованы. А я бреду к ним на подгибающихся коленках, словно против ветра... Еще ничего не сделал, но они уже хохочут. Они видят, что я с ними играю. А он свой фокус как школьный урок преподает. Фокус не в том, чтобы шарик из-под мышки достать. Фокус в том, чтобы сделать этот шарик элементом общения со зрителем.
А есть интересные фокусы, которые публика оценить не в состоянии?
Сколько угодно. Это называется некоммерческие фокусы. Таким фокусам могут аплодировать минут пятнадцать сами фокусники. Те, кто в состоянии оценить сложность исполнения и виртуозность техники. Но покажи то же самое обычному зрителю, и он останется равнодушным. Потому что там не будет главного – зрелищности, шоу. Вот, например, есть древний, как мир, фокус с китайскими кольцами. Это несколько колец, которые фокусник то соединяет в цепочку, то вновь разъединяет – и делает это с помощью удара. И вдруг один фокусник придумал, как сделать этот фокус не классическим способом с помощью удара, а очень плавным движением. Только фокусники понимают, как это сложно выполнить технически. И поэтому бурно аплодируют. А зрителю до фени – как именно эти кольца соединили. Ему скучно, потому что фокус старый, уже виденный.
Или вот «матрешка»: маленькая ассистентка стоит за спиной фокусника, спрятанная под кафтаном, и вдруг он ее предъявляет молниеносным движением. Так – что непонятно, откуда она взялась, будто из воздуха появилась. Фокусники сразу оценивают виртуозность: что коллега показал фокус практически без реквизита, без ящиков и спецтехники. А зрителю все равно, появилась ассистентка из складок одежды или из специального люка. Это называется несовпадение эффектов. Вот у меня есть трюк, где я подброшенную ногой монетку ловлю глазом. Фокусники понимают всю сложность этого движения. А зритель нет. Он вообще не видит здесь фокуса. Зато когда я 12 ложек достану у него из-за пазухи, он будет впечатлен. Хотя сколько мне надо было тренироваться, чтобы поймать глазом монетку, и сколько, чтобы проделать этот пустяк с ложками, – это несоизмеримые вещи.
Вы в семейной жизни пользуетесь своим искусством?
Это возможно только в медовый месяц. А потом рано или поздно у любого фокусника наступает момент, когда его жена становится его ассистенткой и в итоге знает подноготную любого фокуса. Вот я на ваших глазах сейчас... Это ваша шубка? Смотрите, сейчас я ее насквозь прожгу горящей сигаретой.
Послушайте, отдайте шубу!
Погодите, только воткну сигарету по­глубже. Да, хороший был мех... Видите, вы сейчас испытали массу эмоций: от ужаса и негодования до облегчения, когда убедились, что шубка цела. Вот! А жену мою этим фокусом не удивить. Правда, когда она в сердитом расположении духа влетает в комнату: «Ты же обещал не курить! Выброси сигарету!!!», я выкидываю окурок в урну, а потом достаю его из-под воротничка и продолжаю курить – это все еще способно ее рассмешить. Но мы ведь поженились не так давно.
Какие у вас еще слабости, кроме курения?
Я очень люблю игровые автоматы. Наблюдая за другими игроками, пришел к выводу, что формула успеха несомненно существует. Я видел, как люди выигрывают сорок тысяч, пятьдесят тысяч. В Германии игровые автоматы работают честно. Если ты играешь сорок пять евро за удар, то выиграть вполне реально. И поскольку я сам был здесь долгое время неженатый и без всяких обязательств перед кем-либо, то большинство своих гонораров тут же нес в казино. Артисты вообще азартные люди. Все поголовно. Вот Арканова тут в Берлине я учил играть. Он оказался достойным учеником и однажды сорвал 1400 евро. Кобзон, когда видит игровой автомат, в такой азарт впадает! Однажды проиграл что-то около 15 тысяч евро и глазом не моргнул. Сам я в целом, думаю, тысяч 70 евро точно проиграл. Правда, иногда и выигрывал.
70 тысяч! А бывало, что вы выходили из казино голым и босым?
Никогда. Как артист я обладаю искусством уходить вовремя.

ТЕКСТ: ИРЕНА ПОЛТОРАК, ДМИТРИЙ ЛЫЧКОВСКИЙ
ФОТО: ДМИТРИЙ ЛЫЧКОВСКИЙ